заказов из Европы, Бразилии и Южной Африки. Хьюстон — идеальное место для отправки продукции. Так что, помимо заводов в Калифорнии и Атланте, будет ещё и хьюстонский, если он сможет его купить.
Через неделю я позвонил маме. Она спросила, как дела и чем я занимался. Я сказал, что всё в порядке и что я начал работать на новой работе. Мы болтали минут десять. Она заставила меня пообещать звонить хотя бы раз в неделю и рассказывать, как дела.
Когда я подумал, что разговор подходит к концу, мама спросила:
— Ты живёшь в доме своей девушки?
Как она это вычислила, было выше моего понимания, но у матерей, похоже, встроенный радар.
Я подумал: «Ох, ответ на этот вопрос снова её взбесит». Я сказал:
— Да, мама.
— Дай мне поговорить с её матерью, — потребовала она.
Я забеспокоился, что будет дальше. Мама собиралась испортить мне всё лето.
Я вошёл в гостиную, где была Лиза. Сказал маме:
— Это Лиза, мама Эмили, — и передал телефон Лизе.
Лиза взяла телефон и ответила. Я решил, что невежливо стоять и подслушивать, так что вышел на улицу, где Эмили загорала.
— Моя мама говорит по телефону с твоей, — сказал я Эмили.
— Это плохо? — спросила она.
— Ну, она была в ярости, когда узнала, что мы занимаемся сексом, так что я думаю, ничего хорошего из этого не выйдет.
Я сидел и болтал с Эмили, переживая, что мама говорит Лизе. Минут через пятнадцать Лиза принесла мне телефон.
— Я мило поболтала с твоей мамой, — сказала она. — Она беспокоилась, что я не знаю, что вы с Эмили занимаетесь сексом за моей спиной. Я сказала, что в курсе.
Я с облегчением выдохнул.
Лиза продолжила:
— Она упомянула, что забеременела до свадьбы и не хочет, чтобы с Эмили случилось то же самое. Я сказала, что у меня была похожая история, так что у нас общий опыт.
— Она не злилась, что я сплю с Эмили? — спросил я.
— Твоя мама не выглядела счастливой, но и не протестовала.
Мне повезло, и я был почти уверен, что Лиза не рассказала маме, что мы с Эмили спим в одной постели каждую ночь, или что Томпсоны — нудисты.
— --
Через пару дней я решил сводить Эмили в хороший ресторан на ужин. Это был первый раз, когда мы надели одежду для ужина с тех пор, как приехали из колледжа.
Нас усадила поразительно милая официантка в коротком, открытом платье. Она казалась примерно нашего возраста. Когда она вернулась принять заказ, она спросила Эмили:
— Ты ведь Эмили Томпсон?
Эмили пару секунд разглядывала её:
— Эми? Эми Фостак? — взвизгнула она. Эмили встала, и они обнялись. Затем Эмили представила Эми мне.
Я заказал креветки ска́мпи, а Эмили — жареный палтус. После того как Эми ушла, Эмили объяснила, что познакомилась с ней, когда их родители вместе с родителями Эми проводили неделю в нудистском курорте перед её поступлением в колледж. Когда Эми принесла салаты, они с Эмили поболтали пару минут, пока Эми не пришлось обслуживать другого клиента.
Когда Эми вернулась к нашему столику, Эмили спросила, нравится ли ей работа. Эми ответила, что это тупиковая работа, и она ищет что-то постоянное с лучшей оплатой.
За ужином мы с Эмили держались за руки через стол. Когда мы закончили, я сказал:
— Если будешь хорошей девочкой, можешь заказать десерт.
— А если я плохая девочка? — спросила она, игриво подмигнув.
— Тогда можешь взять два десерта.
Она пару секунд обдумывала моё предложение:
— Как насчёт того, чтобы поделить десерт, я буду плохой девочкой, а ты сможешь сделать со мной всё, что захочешь?
Сон. В поезде?