сексом с мальчиками и девочками. Я хочу заниматься сексом с несколькими мальчиками одновременно… чёрными мальчиками… с такими же большими членами, как у Макса!»
«Надеюсь, ты не злишься», — едва слышно сказал Майка, его член снова начал твердеть.
«И я надеюсь, ты не против, что я трахнул Роксану… и Самоцвет… и Драгоценность», — сказал Макс своей тёте Шелли и Питеру, даже когда Самоцвет всё ещё робко стояла на коленях перед ним, целуя его мокрый член.
«Кстати, где моя другая дочь?» — спросил Питер, беспокоясь только о том, что Драгоценность пропала, а не о том, что его семья превратилась в запутанный, инцестуозный узел.
В этот момент Драгоценность вбежала через входную дверь, одетая только в мокрую футболку, выглядев довольно злой.
«Где вы все были!» — закричала Драгоценность. — «Последнее, что я помню, это как Макс вытрахивал из меня всё дерьмо, а потом я проснулась на лодке одна, и… ох… чёрт».
Драгоценность оглядела комнату с ошеломлённым выражением. Сначала она подумала, что попадёт в беду за случайное признание в сексе с Максом, но, оглядев всех голых и в различных состояниях после секса, она поняла, что пропустила большую часть разврата.
«Ох… ну… это тоже нечестно!» — фыркнула Драгоценность. — «Меня оставили одну на лодке, пока вы все устроили ёбаную оргию!»
«Мы не устраивали оргию, милашка», — засмеялся Питер. — «Я просто ебал Шелли в душе—»
«А я занималась сексом только с Биби», — включилась Холли, — «хотя я и помогла Майка лишиться девственности…»
«А я сегодня только сосала член Макса», — перебила Самоцвет.
«Но он меня трахнул очень жёстко», — добавила Роксана, наконец приходя в полное сознание.
«Тётя Холли лизала мою киску, пока она не начала брызгать», — хихикнула Биби.
«А я получил первую киску в своей жизни», — застенчиво признался Майка.
«И я всё ещё планирую трахнуть тебя снова», — сказал Макс Драгоценности.
Все оглядели друг друга, свои голые тела, сперму и пот, капающие на пол, свои эрегированные соски, твёрдые члены, мокрые киски, и все почувствовали, как снова нарастает ощутимое сексуальное напряжение. Каждый из них (и всего на мгновение) увидел великолепную женщину с шоколадной кожей и большими тёмными сосками, движущуюся между ними, дразнящую их своим идеальным телом, ласкающую их гениталии, целующую их губы, но как только она исчезала из их поля зрения, она исчезала и из их воспоминаний, оставляя только горячее, глубокое, сексуальное томление.
Шелли наконец разрядила напряжение, засмеявшись.
«Что за херня», — сказала Шелли. — «Давайте устроим оргию».
«Ох, мамочка!» — завизжала Биби от радости. — «Мамочка! Я так люблю секс!»
«Я тоже, малышка!» — закричала Шелли, целуя свою дочь языком. — «Я тоже!»
Мать и дочь были прижаты друг к другу, их совершенно разные груди сжаты вместе, пока каждая из них трахалась сзади разными мужчинами. Биби трахал Майка, который быстро осваивался, обращаясь с маленькой шлюхой, и он попадал своим членом под правильными углами, делая её своей сучкой. Шелли трахал Питер так сильно, что её задница дрожала от ударов, а грудь подпрыгивала в лицо дочери. Биби умудрилась поймать один из сосков матери ртом и сосала его так же жадно, как в младенчестве.
«О боже… твоя киска такая тугая и горячая», — прошептал Майка, быстро трахая Биби с энергией кролика. — «Ты заставляешь меня чувствовать себя огромным!»
«О боже, о боже, о боже, ОХ, ЁБ ТВОЮ МАТЬ!» — стонала Самоцвет, подпрыгивая на коленях Макса, вгоняя его буровой член в свою грудь. Самодовольный жеребец сидел в удобном кресле, расставив ноги, заложив руки за голову, просто расслабляясь, пока сёстры Стоун делали всю работу, угождая ему.
Как я вешал люстру