могла не отметить, как великолепно она снова выглядела в осеннем клетчатом костюме и юбке, которые были на ней.
— Джимми, я так по тебе скучала, - продолжала бы она и дальше, но Эш уже спускалась по ступенькам.
Улыбка Эш была более сдержанной, но я прочел в ее глазах, что она тоже рада меня видеть. На ней были красные брюки в клетку и простая черная толстовка с капюшоном, застегнутая на молнию, поверх белой футболки. Сейчас она выглядела такой взрослой. В ней определенно не осталось ничего девичьего. Она была женщиной.
Она продолжала улыбаться, когда подошла ко мне, и крепко обняла, чмокнув в щеку: - Я скучала по тебе, старший брат, - и крепко прижала меня к себе.
— Где малыш? - Спросил я, нервничая из-за того, что впервые увижу его.
Эш повернулась и обняла Джилл, отвечая: - Он спит. Я не хотела его будить, но мы можем подняться и проведать его.
Вмешалась мама: - Вы все поднимитесь и проведаете его. Я буду на кухне. Идите, а я приготовлю вам что-нибудь поесть и попить.
Мы направились в комнату Эш. Когда мы вошли, стало очевидно, что мальчик живет в ее комнате. В ногах ее кровати стояла детская кроватка. Мы подошли: - Хочешь подержать его, Джимми? – спросила она.
— Я могу подождать... он выглядит таким умиротворенным, когда спит. Я не хочу его будить. - У меня перехватило дыхание, когда я увидел этого прекрасного малыша.
Джилл проворковала: - У тебя прекрасный племянник.
Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, но что я мог сказать? В тот момент меня возмущало, что его называют моим племянником. Он принадлежал мне. Я хотел, чтобы она называла его моим сыном. Мой сын был прекрасен. Мне нужно было взять себя в руки.
Мне так хотелось обнять его, когда мы несколько минут стояли рядом, но я действительно не хотел его беспокоить. В конце концов я почувствовал себя немного неловко: - Эш, мы спустимся вниз, навестим маму и оставим его в покое.
— Хорошо, Джимми, - сказала она, словно прочитав мои мысли. - Я собираюсь немного побыть здесь наверху. Я тоже немного устала.
Мы спустились вниз и сели за обеденный стол на кухне. Мама приготовила горячий шоколад и спросила, не хотим ли мы по сэндвичу. Мы сказали ей, что не очень голодны, потому что пару часов назад остановились и купили по сэндвичу. Но все же согласились на пирог.
Мама как была, так и продолжала готовить еду на следующий день. Она готовила гарниры, чтобы утром не суетиться. Джилл предложила свою помощь, но та настояла, что все равно уже почти закончила.
Она села, и мы все поговорили о занятиях в школе и о том, чем мы занимались. В конце концов, пустая болтовня перешла к планам на нашу свадьбу, и к тому времени, когда разговор зашел об Эш и маленьком Джоне, я почувствовал себя неловко. Что я мог сказать? Мне нечего было добавить к этому разговору, поэтому я сидел там как третий лишний в неловком молчании.
В конце концов, я набрался смелости извиниться и сказал дамам, что у меня был долгий день. Что я устал и собираюсь подняться наверх и приготовиться ко сну. Я поднялся наверх и увидел, что дверь в комнату Эш открыта, и, естественно, мне захотелось ее увидеть. Ее аромат наполнил мои ноздри, когда я приблизился. Мы разговаривали по телефону, но я не видел ее с той роковой ночи Святого Валентина, когда все открылось. Жизненные обстоятельства искусственно разделили нас.
Это были девять долгих и трудных месяцев, и короткая встреча с ней вернула
Ночь На Тандере