мою рубашку. Я замер, чувствуя, как ноготь слегка царапает кожу. — Помнишь, как тогда? Ночь, темнота... Ты даже не заметил, что это не Лена.
Её губы коснулись моей шеи ровно там, где три года назад остались синяки. Тогда, вернувшись пьяным с командировки, я полез в постель к «жене»... а увидел её — Марину, а на утро с сигаретой в зубах и усмешкой: «Ну что, зятёк, теперь мы с тобой — соучастники».
— Боишься, что Лена снова растроится? — она провела языком по моей ключице, одновременно сдёргивая с меня рубашку.
Женя, к этому времени уже оставшаяся в одном чёрном корсете, ловко вывернулась из объятий Лены и прижалась ко мне спиной.
— Ой, а у вас тут целая история, — её пальцы потянулись к пряжке моего ремня. — Интересно, Леночка знает, что её мама...
— Конечно! — резко бросила Лена, срывая с Жени последнюю деталь нижнего белья.
По комнате, словно трофеи, летали предметы нашего вечера:
Марина Сергеевна швырнула мою рубашку на люстру
Лена, сняв с себя юбку, набросила её на торшер
Женя, хихикая, запустила свои кружевные трусики в Марину
— Ну что, — Женя обернулась ко мне, полностью обнажённая и возбужденным членом, — теперь я тут главная?
Но Марина Сергеевна уже тянула меня к дивану, её руки дрожали от давно забытого азарта.
Вероятность происходящего равна нулю