между нами четырьмя возникло что-то большее, чем просто близость. Это была особенная связь, смесь принятия, доверия и взаимной поддержки.
Я вернулась к своим движениям, ощущая, как волнение внутри сменяется сосредоточенностью. Каждое движение моих губ, каждый скользящий по его члену касание языка и лёгкое сжатие рук выражали всё, что я не могла передать словами. Я хотела отблагодарить его, показать, как много для меня значит то, что он и Курай сделали для нас.
Они не отвернулись, не посмеялись, не указали на нашу неуклюжесть и неопытность. Они не толкнули нас узнав кто мы и откуда. Они приняли нас, какими мы были, показали, что мир может быть мягким, теплым и открытым, что в нём есть место для нас.
Мои движения стали более уверенными. Я старалась уловить каждую его реакцию, прислушивалась к его стонам и дыханию, читала подсказки в напряжении его тела. Его стоны становились громче, дыхание всё более прерывистым, а я, чувствуя, как его удовольствие нарастает, только сильнее погружалась в этот момент, полностью отдаваясь своему желанию сделать его счастливым.
"Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь всего." - думала я, не зная точно к кому именно относится это "ты", наверно ко всем нам четверым, вместе и по отдельности, хотя в первую очередь, конечно, к Нэссу
Я вспомнила, как в те первые дни я чувствовала смущение и робость. Как боялась сделать что-то не так, но он никогда не осуждал. Его терпеливость была подобна тёплому одеялу в холодную ночь. Он объяснял, направлял, учил, не требуя ничего взамен. Теперь я хотела отблагодарить его, отдавая всю себя, всю свою нежность. Я знала, что словами не смогу передать всё, что чувствовала. Только так — через каждое прикосновение, каждое движение губ — я могла сказать "спасибо".
Мы находились в парке, в одной из старых деревянных беседок, чуть в стороне от основных тропинок. Окружающий нас густой кустарник и высокие деревья создавали ощущение уединённости, но звук наших голосов мог легко донестись до случайных прохожих. Мы понимали, что в любой момент кто-то мог заметить нас, услышать, но это лишь усиливало напряжение, придавая всему происходящему остроты. И даже если кто увидит или услышит. Я не боялась этого! Пусть видят, пусть слышат! И пусть завидуют!
Его стоны становились чуть громче, а тело напряжённым. Я чувствовала, как он постепенно теряет контроль, и это только подстёгивало мою уверенность. Мои губы скользили по его члену, язык играл на самой чувствительной его части, руки крепко держали основание, следуя за движениями рта. Я ловила каждую его реакцию, чтобы понять, что приносит ему наибольшее удовольствие.
Краем глаза я заметила, что происходило рядом. Мартин, явно осознавая риск, казался сосредоточенным, его лицо светилось от напряжения и желания. Он ласкал Курай, его движения были немного неуклюжими, но искренними. Его язык аккуратно скользил по её лону, чертя влажные, нерешительные линии, которые становились всё увереннее.
Горжусь им, — мелькнуло у меня в голове. Мартин, который ещё недавно выглядел таким застенчивым, теперь постепенно раскрывался. Несмотря на риск быть замеченными, он старался угодить, дарить удовольствие, забывая обо всём вокруг. Его губы слегка припухли от напряжения, а дыхание стало тяжёлым.
Курай лежала, выгнув спину, на прохладных деревянных досках скамьи. Её длинные волосы разметались вокруг неё, словно волна, а грудь поднималась в такт глубокому дыханию. Её приоткрытые губы выпускали лёгкие, хрипловатые стоны, которые эхом отдавались в тишине парка. Пальцы Курай то мягко запутывались в волосах Мартина, то скользили по его затылку, нежно направляя его.
– Mmm, that's good, darling. Just like that… – прошептала она, чуть приподняв бедра, когда его язык начал описывать
Не стреляй. Часть 2. (6 из 21). Леша, Андрей