своё заведение, а за Гришей всё же присматривай. Как у него с учёбой, а уж с бабами эта наука в аттестате не значится. Мы ему лишь для баловства годимся. Агашу пора будить и завтраком кормить перед прогулкой. Мне ещё обед готовить, с Агашенькой заниматься, а там Гриша голодный вернётся.
– Знаю, на что он оголодает к вечеру. Ты ещё по́пу свою подготовь этому разбойнику. Где что взять, сама знаешь. И построже с ним в постели, не всё дозволяй. С аналом пусть не усердствует. Нечего ему привыкать к «сдобе».
Жозефина привлекла к себе Амалию, удерживая продолжительным поцелуем, обжимая мягкие ягодицы любимой наложницы и, накинув на себя чёрный осенний салоп, взяла ридикюль с зонтом.
– Не тревожь ты меня зазря, Джу. Только потом меня не кори за новую любовницу. Сама захотела меня отдать ей. Надеюсь, твоя Катерина сама откажется. Видит Бог, не я этого захотела, нежно целуя Джу в щёку, – укорила хозяйку Амалия.
* * *
Сойдя с коляски на тротуар, Жозефина поспешила к парадному крыльцу борделя. Навстречу ей выходили запоздалые завсегдатаи борделя, почтительно раскланиваясь с хозяйкой заведения. На пороге её встречал Иван Северьяныч, с чётким докладом о порядке за ночь в «дворце запретных удовольствий».
– Не шуми, Северьяныч. Как гости вели себя, жандармов не вызывали?
– Двое сами заходили с дежурным обходом для порядка, остались довольны. В буфете их покормили, дамочки обслужили, на часок задержались, но ушли довольные, мадам Жозефина.
– Ну и славно. Как Катерина Лаврентьевна управлялась с клиентурой? Ты мне её направь ко мне. Сама расспрошу. Девушки давно угомонились?
– Часа два, как изволят дрыхнуть сердешные.
– Пусть отдыхают до обеда. Ты, Иван Северьяныч, Катюшу ко мне срочно отыщи.
– Слушаюсь, хозяйка. – лихо козырнул старик, – сей момент сыщу и доставлю, она у девушек обитает.
Жозефина направилась к себе в кабинет. Заглянув за ширму на кушетку, она уселась за стол. Из нижнего ящика стола взяла пачку счетов и углубилась в изучение документов. Не успев отложить в папку и десяток чеков, как в дверь постучали.
– Заходи, Катюша, – откликнулась Жозефина, перекладывая стопку счетов на край стола.
В кабинет вошла Катерина и, почтительно поздоровавшись с хозяйкой, положила на стол заявление, от одной из девушек, на увольнение из борделя. Пробежав листок глазами, Жозефина брезгливо отложила его в сторону.
– Говорила с ней? Что случилось у этой комедиантки?
– Говорила и уговаривала, только всё бесполезно. Жених за ней из Тифлиса приехал. Замуж зовёт. У него мать умерла, в семье нужна хозяйка.
– В Тифлисе свои проститутки закончились? Пусть катится к чёрту, не велика потеря. К тому же на её место, я беру другую женщину. Звать Зинаидой, я её ещё не видела, но ты завтра доставишь её к нам. На месте и посмотрим на что годна.
– А где она живёт, Жозефина Карловна? – Поинтересовалась Катерина, – к какому часу должна быть у вас?
– Тут ещё проще. Вы с Григорием когда встречаетесь завтра?
– На квартире к девяти, а что? – встревожилась Катя.
– В одиннадцатом заканчиваете, отправляешь Гришку на выход, а сама заходишь в соседнюю квартиру и забираешь Зинаиду с собой. И к одиннадцати приезжаете к нам. При чём, Катюш, завтра по договоренности с твоей сестрой, Полина Лаврентьевна проводит медосмотр в нашем заведении и Зинаида здесь будет весьма кстати.
– Отлично всё складывается, – обрадовалась Катерина. – Всё будет исполнено, Жозефина Карловна.
– Это ещё не всё, Катюш. Мою гувернантку ты ни разу не видела. Зовут её Амалия Генриховна, и она родная сестра новенькой. Ты с ней познакомься. Амалия очень милая и
История Марины