– Ты уж не проспи Нижний. Я сейчас перезвоню Кириллу Игнатьевичу, порадую старого чёрта. Напомню об обещании. Не всё ему любовниц на своём автомобиле возить. Пусть поделится со старым другом, хотя бы машиной.
– Скажешь тоже, на кой мне нужны его бабы, у меня, Калюша, жена красавица. Ты со Стыковским помирилась, милая?
– Пожалела неблагодарного болвана, отпустила к невесте. Женится, в ногах будет валяться. Я ему ещё любовницу найду, а его супруге с любовником поспособствую. От Агнии-то, что толку? Ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Ладно, Пётр Селивёрстович, отдыхай. У нас в гостях Изольдушка. Женьку своего приехала проведать на пару дней. Пойду похвалюсь супругом.
Между тем, стоящая за спиной хозяйки Степанида, злорадствуя на свою барыню, молча рассуждала: «Ишь хитрющая какая, целуя в шейку Калерию, пока та ворковала со своим супругом по телефону. Как мою Агнюшу костерит, почище, чем меня, а ещё подругой называется».
– Ну, довольно лизаться. Сходи за Женькой. Отправь его ко мне, а сама ступай к Изольде. Поди, заждалась тебя. И что к тебе Золька льнёт, когда сын под рукой.
– Почём мне знать, Калерия Евлампиевна? Одной вам я без интереса. Вот отдадите барчука в кадеты, почаще будете привечать свою Стешу, – со слезой в голосе, искренне вздохнула девчонка.
– Ступай, Степанида, мне позвонить надо подруге.
«Или её мужу, старому прохвосту», молча закончила Стешка, одёргивая на Калерии платье.
– Чего глазищами лу́паешь на барыню, мерзавка? Какую подлость обдумываешь?
– Да уж куда мне до вас, сударыня, до такой мастерицы!
– Ступай за Женькой, болтушка. Изольде не про всё языком мели.
– После Женьки ко мне зайди, сольёшь на меня кувшин воды и спать уложишь.
Степанида вышла из будуара и постучалась в комнату барчука. На кровати лежал Женька, закинув руки за голову в ожидании, когда его позовут к любовнице.
– Чего развалился в исподнем, отправляйся к хозяйке, не заставляй себя ждать. Посуду на кухню не отнёс, поганец.
Степанида наклонилась у столика с грязными тарелками, как тут же ощутила на своей ягодице руку мальчишки.
– Чего липнешь, балбес, тебе барыня велела бегом бежать, а ты под чужими юбками руки греешь, малолетний шаромыжник. Пошёл вон, я Калерии Евлампиевне пожалуюсь, как ты безобразишь.
– На ночь не запирайся, загляну спокойной ночи пожелать, – с приторной улыбкой, предупредил Женька, ущипнув прислугу за мягкую ляжку.
– Ишь какой обходительный. Сам не засни под боком у тётки, – презрительно скривила личико Стеша.
* * *
– Между тем, Калерия Евлампиевна звонила губернатору домой.
– Добрый вечер, Кирилл Игнатьевич, хочу напомнить тебе о наших делах грешных.
– По поводу каких, Калюша? О каких ты делах толкуешь, Калерия.?
– Мне самой напомнить или у твоей жены проконсультироваться?
– Ты о чём, Калерия Евлампиевна? Теряюсь в догадках, – напрягся Толмачёв.
В трубке повисла продолжительная пауза в разговоре.
– И кто тот стрелец-молодец, Калюша? – Хмыкнув через нос, настороженно поинтересовался Кирилл Игнатьевич.
– Себя, надо полагать, ты из молодцов полностью исключаешь? В таком случае остаётся мой муж. И знаешь, кто в это меньше всех поверит? Наши супруги. Через усердие ваше, Кирилл Игнатьевич, понесла. Никак не ожидала такой прыти от тебя, Кирюша. Что на это скажешь, мой герой?
– Ты врачу показывалась? Может преждевременная паника? Странно как-то в мои годы...
– Всё может быть. Только я тебе звоню пока по другому поводу. Мой Пётр Селивёрстович докладывал о результатах своей командировки? В частности о нашей с тобой договорённости в отношении автомобиля для его ведомства.
Мартовское преображение красотки