о том, что я могу чувствовать, могу открывать себя.
Моё тело ещё дрожало, дыхание оставалось сбивчивым, а на губах всё ещё слышался шёпот: "Да... ещё...". Когда я открыла глаза, и реальность резко ворвалась в моё сознание, но вместе с ней пришло и нечто другое — волна желания, которое захлестнуло меня с головой, не давая ни вдохнуть, ни мыслить ясно. Моё тело всё ещё трепетало от пережитого во сне. Грудь быстро вздымалась, внизу живота пульсировал жар, который только нарастал, а мысли метались, не находя покоя.
Передо мной, в полумраке комнаты, склонилась Курай. Её глаза, полные беспокойства и любопытства, встретились с моими, и я почувствовала, как что-то внутри меня затаилось, но только на миг. Её близость лишь усилила это томление, превращая его в пылающий огонь. Я смотрела на неё, чувствуя, как желания разрывают меня на части: то ли закончить начатое в одиночестве, то ли схватить её, впиваясь в её губы, целуя её шею, пробегая губами по её груди.
"Сорви с неё эту тонкую ткань одежды... Проведи пальцами по её коже... Ощути вкус её кожи и губ, тепло её тела..." — шептали мысли в моей голове, пока я судорожно пыталась от них избавиться. Я видела, как светлый ободок трусиков выглядывает из-под её домашней футболки, и мне отчаянно хотелось сорвать их, увидеть её перед собой, пригласить её руки, её пальцы исследовать меня, так же как я хотела исследовать её. Это было желание, от которого я не могла избавиться, оно пульсировало во мне, делая каждый её взгляд, каждое её движение невыносимо возбуждающим.
— Ты стонала во сне, — тихо сказала Курай, её голос был мягким, но я уловила в нём нотки интереса, которые заставили меня вздрогнуть. Её лёгкая улыбка, её блуждающий по мне взгляд будто пробивали все мои стены, которые я отчаянно пыталась удержать.
Я сглотнула, стараясь спрятать этот румянец, это безумное желание, разгоревшееся внутри меня. Но оно кричало громче, чем я могла представить. Мне хотелось, чтобы она осталась, чтобы она посмотрела на меня так, чтобы я могла броситься на неё, сорвать с себя и с неё всё лишнее, прижаться к её телу, исследовать его губами, пальцами, языком. Но я знала, что не могу. Я не должна.
— Наверное, плохой сон приснился, — выдавила я, стараясь звучать спокойно, хотя голос предательски дрожал. — Я почти ничего не помню… Но… может, ляжем вместе, как раньше?
Мои слова звучали буднично, но внутри меня всё кипело. Каждое слово выходило на автомате, потому что разум уже перестал бороться, а тело жаждало либо завершения, либо прорыва. Я избегала смотреть ей в глаза, боясь, что она увидит, как мои губы приоткрываются, как моё дыхание остаётся сбивчивым, как пальцы едва не дрожат от желания спуститься вниз.
— Давай, — ответила она, хихикнув, и её лёгкий смех словно разорвал напряжение, но только на мгновение. — Только сначала сбегаю пописать.
Её слова стали спасением и наказанием одновременно. Как только она вышла из комнаты, я позволила себе вдохнуть полной грудью. Но этот вдох лишь усилил жар, охвативший моё тело. Я услышала её удаляющиеся шаги, и все те мысли, которые я так отчаянно пыталась игнорировать, снова завладели мной. Моё тело пылало, требуя разрядки.
Решившись, я, не теряя ни секунды, сбросила с себя одеяло. Моё тело пылало, жаждало чего-то, было в нетерпении, почти в отчаянии. Пальцы, не медля ни секунды, скользнули вниз, избавляя меня от влажных трусиков, которые предательски выдавали моё состояние. Румянец охватил мои щёки, но я не могла остановиться. Я прикусила губу, чувствуя, как моя
Давно не было так хорошо...