передать мне что угодно, даже ВИЧ. Этому дерьму нужны месяцы, чтобы стать заметным. Ты могла убить нас обоих. И где бы тогда были наши дети?
Ее лицо дернулось, и она рассеянно потерла левую руку.
Я мягко улыбнулся ей.
— Питер был куском дерьма, — сказал я. — Но я думаю, что, в конце концов, у него возникли чувства к тебе. Он сказал мне, что даже отменил бы встречу с другими любовницами, если бы ты позвонила и сказала, что свободна.
— Что? — сказала она. — Когда ты разговаривал с Питером?
— О, мы с ним немного поговорили в вечер его смерти. Видишь ли, я был немного расстроен, увидев, как ты трахаешься с этим мерзавцем, и решил убедиться, что этого больше не повторится.
Ее лицо раскраснелось, и я увидел, что в груди зарождается боль.
— Что ты сделал? — спросила она.
— То же самое, что я только что сделал с тобой, — зарычал я. — Я убил этого ублюдка-изменщика. Передавай от меня привет, когда попадешь в ад!
Любопытство.