их, изучая каждую складочку. Её движения были то робкими, то уверенными. Она скользила по своему лону, иногда замирая, будто слушая своё тело, а затем продолжала. Каждое её движение вызывало тихий стон или резкий вдох. Её лицо выражало смесь сосредоточенности и удовольствия, а губы были слегка приоткрыты. Щёки, алые от возбуждения, казались жарче, чем весь её обнажённый образ.
Вот её пальцы нашли вершину грота, и я увидела, как она слегка надавила, начав массировать эту маленькую горошину. Её бедра дёрнулись, и я заметила, как тело Курай отвечает на её прикосновения. Её движения становились всё быстрее, дыхание прерывистым. Моё сердце билось так сильно, что я боялась, что она услышит меня. Я не могла отвести взгляд. Всё происходящее было слишком захватывающим, слишком странным. Я не знала, что делать.
Картина, которую я увидела, заставила меня оцепенеть. На моей кровати лежала Курай, её тело блестело в слабом свете, проникавшем через окно. Обнажённая, она казалась почти нереальной в полутьме. Её ноги были согнуты и слегка раздвинуты. В одной руке она держала мои трусики. "Те самые, которые я спрятала ночью, " — мелькнуло у меня в голове.
Другая её рука медленно двигалась между ног. Я наблюдала, как её пальцы осторожно касаются её губок, раздвигают их, исследуя каждую складочку. Её движения были то робкими, то более уверенными. Она скользила по своему телу, иногда замирая, словно прислушиваясь к своим ощущениям, а затем продолжала.
Каждое её движение вызывало тихий стон или резкий вдох. Её лицо выражало смесь сосредоточенности и удовольствия, а губы были слегка приоткрыты. Щёки, алые от возбуждения, казались жарче, чем весь её обнажённый образ.
Вот её пальцы нашли вершину грота, и я увидела, как она слегка надавила, начав массировать эту маленькую горошину. Её бедра дёрнулись, и я заметила, как тело Курай отвечает на её прикосновения. Её движения становились всё быстрее, дыхание прерывистым.
Моё сердце билось так сильно, что я боялась, что она услышит меня. Я не могла отвести взгляд. Всё происходящее было слишком захватывающим, слишком… странным. Я не знала, что делать.
"Что ты делаешь, Кури?" — прошептала я мысленно, не решаясь нарушить её момент.
Я чувствовала, как внутри меня поднимается странное тепло, захватывающее и пугающее одновременно. Оно разливалось внизу живота, напоминая о том, что моё тело тоже откликается на увиденное.
Курай продолжала ласкать себя. Её пальцы опускались ниже, скользя между влажных губок, затем вновь поднимались к её клитору. Когда она коснулась своего входа, я заметила, как она задержалась, слегка надавила, но не проникла. Её движения были робкими, словно она всё ещё боялась переступить эту грань.
Её тело двигалось в такт этим прикосновениям, а губы время от времени издавали едва слышные звуки наслаждения. Её глаза были закрыты, но её выражение лица было таким живым, таким искренним.
Внутри меня боролись две противоположные эмоции: желание отойти, не нарушая её уединения, и странное, почти болезненное любопытство.
"Зачем ты держишь мои трусики, Курай?" — пронеслось в голове.
И вдруг я поняла. Она не просто касалась себя. Она делала это, держа мои трусики, нюхая их. Эта мысль ударила меня, как молния. В голове пронеслось множество вопросов, но тело само откликнулось на увиденное. Я почувствовала, как мои соски напряглись, как влажность начинает собираться внизу живота.
"Что со мной происходит? Почему я не могу просто уйти?"
Я заметила, как её движения становятся всё быстрее. Её бедра начали двигаться сами собой, а пальцы сжимали ткань моих трусиков. Она что-то прошептала, но я не смогла разобрать слова. Её лицо исказилось от удовольствия, её тело напряжённо выгнулось, и я поняла, что она достигла пика.
Как же это было