было слишком сильным. Моё сердце бешено стучало, а руки дрожали, но я не могла оторвать взгляд.
Видя, что её оргазм достиг пика, я почувствовала, будто сама нахожусь на грани. Её тело содрогалось, а её стон был таким долгим, таким насыщенным, что, казалось, он вибрирует в воздухе. Моё тело ответило сильным сжатием внутри, словно её удовольствие отозвалось во мне, и оттого, как влажно стало в моих трусиках, я поняла, что тоже кончила.
Курай упала на кровать, её руки медленно соскользнули вниз, а дыхание стало глубоким и неравномерным. Она лежала, свернувшись в эмбрион, её тело постепенно расслаблялось. Как и я, стоящая в дверном проёме, в расстегнутых джинсах и с рукой у себя между ног.
Я не могла оторвать взгляд от Курай. Она лежала на кровати в лучах вечернего солнца, проникающих через занавески. Её лицо было безмятежным, словно она только что обрела покой после долгого странствия.
Её пальцы замерли на мгновение, затем продолжили свои нежные движения. Я наблюдала, как они касаются её губ, как лёгкая улыбка появляется на её лице, словно в ответ на ласку. Её грудь поднималась и опускалась в размеренном ритме, как будто в такт с невидимой мелодией, звучавшей только для неё. Соски её были напряжены, слегка покрасневшие, напоминающие лепестки роз, готовые раскрыться навстречу новому дню.
Живот Курай едва заметно подрагивал, словно в нём билось сердце, полное жизни и энергии. Её бедра инстинктивно поднимались навстречу её рукам, как будто в поисках большего наслаждения. Я смотрела на неё, зачарованная её красотой и грацией, чувствуя, как между нами возникает невидимая связь, более глубокая, чем просто физическое влечение.
Это был не просто момент наблюдения — это был момент единения душ, когда границы между реальностью и мечтой стираются, оставляя только чистую, первозданную красоту и гармонию. Это было не просто наслаждение — это было нечто большее, что невозможно описать словами, но от чего захватывает дух и сердце наполняется радостью.
Я продолжала наблюдать, как её дыхание становится более глубоким, как её тело расслабляется, успокаиваясь. В этот момент она была не просто женщиной, она была богиней, прекрасной и непостижимой, дарящей мне ощущение покоя и умиротворения. И моей сестрой.
Я стояла на пороге комнаты, глядя на Курай, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и властное, что не позволяло мне отступить. Моё сердце стучало ровно, уверенно, а дыхание оставалось глубоким, будто я уже знала, чем всё закончится.
Курай лежала на кровати, раскинув руки, её длинные волосы мягкими волнами спадали на плечи и на покрывало, а приглушённый свет, пробивающийся сквозь шторы, ласково касался её обнажённой кожи. Я видела, как вздымается её грудь, как напряжённо застыли её соски. Она знала, что я здесь. Она чувствовала мой взгляд.
Я видела смятение в её глазах — смесь удивления, смущения… и чего-то ещё. Желания? Вызова? Мне нравилось разгадывать её.
— Лисса… — её голос прозвучал тихо, но в нём слышалась дрожь.
Я не ответила сразу. Вместо этого сделала шаг вперёд, твёрдо, без колебаний. Её дыхание сбилось, пальцы крепче сжались на ткани простыни.
— Ты всё видела? — прошептала она.
Я кивнула.
— И… что ты чувствовала?
Я посмотрела на неё внимательно, позволяя секундам тянуться, усиливая напряжение между нами. Мне нравилось видеть, как её губы чуть приоткрываются в ожидании ответа, как кожа покрывается едва заметными мурашками.
— Это было красиво, — произнесла я медленно, смакуя слова.
Она сглотнула, а затем, почти неосознанно, сдвинулась ближе к краю кровати и протянула ко мне руку.
— Подойди.
Я подошла, намеренно двигаясь медленно, наслаждаясь тем, как её глаза следят за каждым моим шагом. Когда я оказалась рядом, она коснулась
В плену у хачей. Часть 1