ко мне, и её нога еще сильнее прижалась к моей, а затем она перекинула одну ногу через мою, её колено легло мне на бедро, и лосины натянулись ещё сильнее. Я чувствовал её тепло, её пульс, и мои джеггинсы стали теснее, выдавая, как сильно она меня заводит. Она засмеялась, но в смехе было что-то горячее.
— Представь: я в микро-юбке, ты в узких джеггинсах, и мы идём по набережной. Кто-то смотрит, кто-то снимает, а мы делаем вид, что не замечаем.
— О, представляю... Ты идёшь впереди, оглядываешься на меня, и я вижу, как юбочка задирается на ветру...
— Ага, или лосины, как эти, но ещё тоньше, почти прозрачные. Чтобы каждый шаг был как вызов. Я бы надела их с коротким топом, который открывает живот и чуть-чуть грудь снизу. И просто гуляла бы, чувствуя, как все пялятся. А ты надел бы что-то вроде тех велотрусов, чтобы резинка была прямо на грани. И футболку, которая задралась бы на ветру. Мы бы с тобой шли вместе, и все бы думали: "Кто эти двое?"
Её нога напряглась, и я почувствовал, как она играет дальше, скользя выше, к внутренней стороне моего бедра, и лосины тёрлись о джеггинсы, усиливая жар. Я ответил, сдвинув ногу ближе, и наши ласки под столом стали смелее. Сначала это были только ноги, но этого было мало. Я опустил одну руку под стол, держа ложку в другой, и мои пальцы нашли её ногу — тёплую, упругую под лосинами. Она вздрогнула, но тут же сделала то же самое — её рука скользнула мне на бедро, ложка осталась в другой руке, и мы продолжали есть, делая вид, что ничего не происходит.
— Или представь: я в микро-бикини, ты в узких плавках или стрингах, и мы идём по набережной. Кто-то свистит, кто-то снимает, а мы делаем вид, что не замечаем...
— Да, и мы заходим в кафе, как сейчас, и все пялятся...
Посетители вокруг ничего не замечали — пара у окна болтала, старик листал газету, подруги у стойки смеялись. Девушка за кассой бросила на нас взгляд, но тут же отвернулась, будто ничего не видела. Юлька наклонилась ближе, её грудь почти коснулась моей руки, и шепнула:
— Мне нравится, как мы это придумываем... и как ты трогаешь...
— А мне — как ты отвечаешь, — выдохнул я, и моя рука сжала её бедро сильнее, чувствуя, как она дрожит. Мороженое таяло на столе, но нам было уже не до него — фантазии и ласки под столом уносили нас дальше, и я видел в её глазах, что она хочет ещё.
****
Мы сидели на диванчике в кафе, прижавшись друг к другу, ноги переплетены, мороженое давно растаяло, а фантазии унесли нас так далеко, что реальность казалась слишком тесной. Возбуждение между нами достигло пика, и я чувствовал, как оно пульсирует в каждом слове, в каждом случайном касании. И тут мне в голову пришла безумная идея — настолько смелая, что я сам от неё замер.
— Юль, — начал я, понизив голос, чтобы никто не услышал, — а что, если ты сегодня в колледж... ну, придёшь совсем без ничего снизу? Как будто в тех же лосинах, что вчера, но на самом деле голая. Заклеим всё пластырем телесного цвета, замажем тональным кремом — и никто не догадается.
Она замерла, посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, её рука остановилась на моём бедре, и я увидел, как её щёки моментально вспыхнули. Её рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, а дыхание сбилось. Сначала показалось, что она сейчас откажется
Бывает и так (Части 14 - 17)