было... горячо. Даже не знаю, как теперь на занятия идти после такого.
Юлька выдохнула, её губы дрогнули в ответной улыбке, её тон стал ниже, почти шепотом:
— Горячо — это мягко сказано. Я до сих пор чувствую тебя... там, на последней позе. Это вообще законно — так заводиться перед парой?
Я засмеялся, но смех был полон того же жара, что гудел во мне, и я наклонился к ней, понизив голос:
— Если и нет, то я готов нарушать правила дальше. Слушай, а давай зайдём в кафе, возьмём что-нибудь холодное... или горячее, как настроение.
Она замерла, прикусила губу, её щёки вспыхнули, глаза блеснули, и она отвела взгляд, теребя край футболки. Я видел, как возбуждение пересиливает всё остальное — она не отступала, а тянулась к этому.
— В кафе? В таком виде? — спросила она тихо, пытаясь скрыть стеснение за лёгкой улыбкой. — Это... ну, там же люди будут.
— Ну и пусть, — ответил я, шагнув ближе. — Ты же сама любишь играть на грани. И я с тобой. Будет весело.
Она на секунду замерла, и я заметил, как её глаза чуть расширились — смесь стеснения и неуверенности промелькнула на лице. Её глаза блеснули, и я видел, как возбуждение пересиливает сомнения. Она поправила футболку, будто пытаясь скрыть волнение, но потом улыбнулась, и в её голосе прозвучала нотка вызова:
— Ладно, давай. Только... не пялься слишком, если что. Если я там буду сидеть красная, как после этих фоток, ты знаешь, кто виноват.
Мы свернули с тихих зелёных улочек на оживлённую улицу, где уже было больше людей. Юля шла чуть впереди, и её лосины-колготки, глянцевые и полупрозрачные, блестели на солнце, обтягивая ноги и попку так, что казалось, она почти голая ниже пояса. Футболка колыхалась, открывая низ живота, и её грудь покачивалась с каждым шагом.
Двое парней, проходивших мимо с бутылками лимонада, замедлили шаг, переглянулись и один тихо присвистнул, пока другой толкнул его локтем, шепнув что-то с ухмылкой. Женщина средних лет, сидевшая на скамейке с газетой, подняла глаза и неодобрительно поджала губы, но не отводила взгляд, пока мы не прошли мимо. Молоденькая девушка с рюкзаком, шедшая навстречу, сначала уставилась на Юлю, потом быстро опустила глаза, но тут же украдкой посмотрела снова, будто не веря. Мой внешний вид тоже не остался незамеченным: пара подростков на велосипедах хихикнула, проезжая мимо, а женщина с собакой бросила короткий любопытный взгляд. Но Юля... она была в центре внимания, и я видел, как её плечи чуть напряглись, хотя она старалась идти уверенно, высоко подняв подбородок. Юлька ускорила шаг, её щёки пылали, но она не отступала, и я чувствовал, как её смелость подпитывает мою.
Мы зашли в небольшое кафе на углу — светлое, с большими окнами и мягкими диванчиками в углу. Когда мы открыли дверь, звон колокольчика привлёк внимание. Юлька вошла первой, её лосины блестели под светом ламп, и я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь скрыть волнение.
Две девушки за столиком у окна, болтавшие за кофе, замолчали, когда мы проходили мимо. Одна из них наклонилась к подруге и что-то шепнула, а вторая хмыкнула, бросив на Юлю оценивающий взгляд. Пара за столиком в центре зала замолчала, парень уставился на Юльку, его девушка ткнула его локтем, но сама не отводила глаз. Юля, похоже, это чувствовала: она слегка сжала кулаки и ускорила шаг, но её губы всё равно дрогнули в лёгкой улыбке — возбуждение пересиливало стыд.
Бармен, парень лет двадцати пяти с татуировкой на предплечье, замер с тряпкой в руках, уставившись на Юлю. Его брови поползли вверх,
Ягода-Малина