но с тайной, полной огня и риска, и я заметил, как её ноги напрягаются, как её дыхание становится тяжёлым — она была на пределе, как и я.
Прохожие реагировали всё активнее — парень с велосипедом свистнул, группа девушек захихикала, шепчась, старик у киоска покачал головой, но смотрел неотрывно. Юлька повернулась ко мне, её щёки пылали, но в глазах был восторг, и она шепнула:
— Не могу поверить... Мы... почти голые... в центре города... и это слишком. Мне нужно больше, Ден.
Я кивнул, чувствуя, как жар захлёстывает меня, и сказал, голос хрипел от желания:
— Тогда пойдём... где-нибудь вдвоём. Не могу больше... держать это.
Мы пошли гулять дальше по городу, оставив площадь позади, и шум улиц снова окутал нас — гудение машин, голоса прохожих, шорох листвы на ветру. Юлька шла рядом, голая снизу — её загорелые ноги блестели под солнцем, замаскированные пластырем и тональным кремом так, что казалось, будто она в тех же телесных лосинах. Её короткая белая футболка колыхалась, открывая голые ягодицы, которые покачивались с каждым шагом, упругие и уязвимые. Её грудь вздымалась под тканью, соски проступали всё чётче, и я видел, как её кожа между бёдер, несмотря на маскировку, чуть увлажняется — от жары, от возбуждения, от нашей игры.
Наше возбуждение стремительно нарастало. Мой внешний вид — велотрусы с экстремально низкой посадкой и короткая футболка — уже сам по себе был на грани, но с каждой минутой ситуация становилась всё более рискованной. Мой член, направленный вниз из-за особенностей кроя велотрусов, не мог оставаться спокойным при виде Юльки. Он все больше натягивал ткань, обрисовывая каждый изгиб, и резинка велотрусов под его давлением смещалась все ниже на лобке. Короткая футболка, обрезанная выше пупка, усиливала ощущение наготы.
Её голые ноги, замаскированные под лосины пластырем и кремом, её упругая попка, мелькающая под задравшейся футболкой, и её всё более смелые позы разжигали во мне пожар, который я еле сдерживал. Лобок, сейчас уже почти полностью открытый над резинкой велотрусов, блестел на солнце. При нарастающей эрекции он начал смещаться в сторону, и край ствола уже проступал у линии резинки — тугая эластичная ткань пока удерживала его, но я чувствовал, как он напрягается, норовя вырваться вверх. Если бы это случилось, короткая футболка не дала бы мне шанса прикрыться, и я оказался бы в центре города практически голым. Стыд гнал кровь к лицу, страх — что кто-то заметит — сжимал грудь, но возбуждение побеждало, и я чувствовал, как резинка натягивается все сильнее.
Юлька заметила это — её взгляд скользнул к моим велотрусам, где ткань выдавала всё, в её глазах мелькнул озорной блеск, а на её губах появилась лёгкая, почти коварная улыбка. Она, похоже, решила воспользоваться этим, чтобы довести меня до максимума смущения и стыда — и это только подливало масла в огонь её собственного возбуждения. Мы шли по тротуару, и она шагнула ближе, её голое бедро коснулось моего, тёплое и мягкое, и я вздрогнул, чувствуя, как мой член напрягается ещё больше. Она наклонилась поправить несуществующую складку на футболке, и подол задрался выше, открывая попку почти полностью — прохожий с газетой замер, уставившись, а я сглотнул, пытаясь удержать контроль.
— Смотри, какой вид, — тихо сказала она, указывая на витрину магазина. Но вместо того чтобы просто стоять рядом, она наклонилась, будто разглядывая что-то, и её футболка задралась так, что ягодицы стали видны полностью. Я замер, не в силах отвести взгляд, и мой член тут же отреагировал, напрягшись ещё сильнее. Резинка натянулась, и я сжал кулаки, стараясь держать себя
А когда у вас по телу бегут мурашки?