это делать, — признался я, и мой голос звучал почти жалобно.
Мама молчала несколько секунд, словно обдумывая что-то. Потом она кивнула, как будто приняла решение.
— Ладно, — сказала она, её голос был твёрдым, но добрым. — Иди в душ, я сейчас приду и помогу.
Я замер, не уверенный, правильно ли я её понял. Поможет? Как? Но она уже встала и направилась к своей сумке, будто это было самым обычным делом. Я медленно поднялся, всё ещё прикрываясь одеялом, и поплёлся в ванную, чувствуя, как моё сердце колотится от смеси стыда, любопытства и какого-то странного предвкушения. Что бы ни ждало меня дальше, я знал, что этот день я не забуду никогда.
Я вошёл в ванную, всё ещё сжимая одеяло, как щит. Сердце колотилось так, будто я пробежал марафон, и я понятия не имел, что меня ждёт. Мама сказала, что поможет, но как? Мысли путались, а стояк, кажется, стал ещё сильнее от одного только осознания того, что сейчас произойдёт что-то совершенно новое. Я закрыл за собой дверь и замер, глядя на стеклянную перегородку, за которой находилось отделение для душа. Это была не тесная кабинка, а просторное пространство с прозрачной стенкой, и от этого мне стало ещё более неловко.
Дверь открылась почти сразу, и мама вошла. Она была всё в той же короткой футболке, которая едва прикрывала полупрозрачные трусики, и её спокойная уверенность делала меня ещё более растерянным. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, как будто мы собирались обсуждать что-то обыденное, вроде завтрака.
— Давай, раздевайся, — сказала она мягко, но с ноткой решительности. — Я научу тебя.
Я сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Снять одежду? Прямо перед ней? Я никогда не раздевался перед кем-то, тем более перед мамой. Но её взгляд был таким тёплым, таким понимающим, что я, словно под гипнозом, начал стягивать футболку. Шорты последовали за ней, и я остался в одних боксерах, всё ещё пытаясь прикрыться руками. Мой член, твёрдый и напряжённый, выпирал так, что скрыть это было невозможно.
— И это тоже, — добавила она, кивнув на боксеры.
Я задержал дыхание, но всё же стянул их, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Теперь я стоял перед ней полностью голый, и моё возбуждение было невозможно не заметить. Я опустил глаза, ожидая чего угодно — смеха, неловкой тишины, — но вместо этого услышал её голос, полный искреннего удивления.
— Ого, Дима, — сказала она, и я поднял взгляд. Она смотрела на меня с улыбкой, в которой не было ни капли насмешки. — У тебя большой и красивый. Тебе точно не о чем беспокоиться.
Я почувствовал, как моё лицо вспыхнуло ещё сильнее, но её слова, такие неожиданные, вызвали странное чувство гордости, смешанное со стыдом. Я не знал, что ответить, поэтому просто кивнул, всё ещё не в силах посмотреть ей в глаза.
— Заходи в душ, — продолжила она, указывая на стеклянную перегородку. — Я пока сниму с себя одежду. Ты уже сможешь посмотреть полностью на женское обнажённое тело.
Я замер, не веря своим ушам. Она собиралась... раздеться? Совсем? Мой мозг отказывался это осмысливать, но ноги сами понесли меня к душу. Я шагнул за стеклянную стенку, чувствуя, как тёплый воздух обволакивает кожу. Пространство было большим, с широким дождевым душем наверху и гладкими плитками под ногами. Я повернулся, и моё сердце пропустило удар.
Мама стояла у входа в ванную, уже снимая футболку. Она стянула её через голову, и её грудь, полная и упругая, освободилась, слегка покачиваясь. Я никогда не видел ничего подобного вживую — её соски, тёмные
Неожиданный поворот событий