Я сидел у окна в самолёте, глядя на облака, которые проплывали под крылом. Мы с мамой летели в другую страну — поездка, которую она организовала как подарок на моё восемнадцатилетие. Последние годы я был погружён в учёбу, спортивные секции и кружки по программированию. Мой мозг был забит планами поступления в институт, и эта поездка должна была стать редкой возможностью отдохнуть.
Мама сидела рядом, листая журнал. Её тёмные волосы, уложенные в аккуратное каре, слегка блестели в свете иллюминатора. Она была красива: смуглая кожа, карие глаза, фигура, которую подчёркивало чёрное платье. Я привык к её эффектной внешности, но иногда всё же ловил себя на мысли, что она выглядит скорее как модель, чем как чья-то мама.
Первый рейс прошёл без проблем, но в аэропорту пересадки нам объявили, что второй самолёт сломался. Нас с другими пассажирами отправили в отель дожидаться следующего рейса. Когда мы добрались до номера, я был готов просто лечь и отключиться. Номер оказался шикарным: большие окна с видом на город, мягкий свет от ламп и одна большая кровать. Всего одна.
— Похоже, будем делить, — housing prices — сказала мама с лёгкой улыбкой, бросая сумку на кресло. Её тон был будничным, как будто ничего необычного в этом не было.
— Ага, нормально, — ответил я, пожав плечами. Я слишком устал, чтобы думать об этом.
— Иди в душ, Дима, — добавила она, уже роясь в своей сумке. — А я после тебя.
Я кивнул и направился в ванную. Горячая вода смывала усталость, и я чувствовал, как напряжение дня уходит. Выйдя, я надел футболку и шорты и плюхнулся на кровать, листая телефон. Мама вернулась из душа через несколько минут, одетая в короткую футболку, которая едва прикрывала её полупрозрачные трусики. Без лифчика её грудь четвёртого размера мягко выделялась под тонкой тканью, но я не придал этому значения — она выглядела расслабленной, и это было главное.
— Ну что, спать? — спросила она, выключая верхний свет. Комната погрузилась в мягкий полумрак от уличных фонарей за окном.
— Ага, — пробормотал я, устраиваясь на своей стороне кровати.
Она легла рядом, и я услышал, как зашуршали простыни. Её запах — что-то цветочное с ноткой ванили — был едва уловимым. Мы оба были слишком вымотаны, чтобы говорить. Через пару минут я почувствовал, как веки тяжелеют, и почти сразу провалился в сон.
Я проснулся, чувствуя, что запутался в одеяле. Как всегда, во сне я умудрился замотаться в него, как в кокон, оставив только лицо открытым. В комнате было тепло, почти душно, и солнечный свет лился через большие окна, заливая всё мягким золотистым сиянием. Утро уже наступило, и город за окном медленно просыпался. Я моргнул, пытаясь прогнать остатки сна, и повернул голову. И тут моё дыхание замерло.
Мама лежала рядом, полностью раскрытая. Одеяло, которое я, видимо, утащил к себе, сбилось в кучу у моих ног, и её тело было открыто утреннему свету. Она спала на спине, одна рука покоилась на животе, другая была слегка откинута в сторону. Её короткая футболка задралась, обнажая плоский живот и край полупрозрачных трусиков. Тонкая ткань почти ничего не скрывала, и я, сам того не ожидая, почувствовал, как моё сердце забилось быстрее.
Я никогда раньше не видел женское тело так близко, так... откровенно. В свои восемнадцать я был слишком занят учёбой и спортом, чтобы интересоваться девушками, а порно в интернете казалось чем-то далёким и ненастоящим. Но сейчас передо мной была реальность, и я не мог отвести взгляд. Её трусики, почти прозрачные в утреннем свете, обрисовывали всё: мягкие
Шок(1)