одежда упала, я увидел их — их члены, большие, бугристые, такие же мощные, как и они сами, контрастировали с ее миниатюрностью. Мое дыхание сбилось, горло сжалось, но я не мог отвести взгляд.
Она протянула руки, ее тонкие пальцы, такие хрупкие, что казались неспособными удержать что-то столь массивное, обхватили член одного из них. На их фоне ее ладони выглядели крошечными, почти детскими, и этот контраст — ее хрупкость против их грубой мощи — резал глаза. Она двигала руками медленно, ее движения были уверенными, но в них было что-то подчиненное. Они смотрели на нее сверху вниз, их мускулистые торсы возвышались, как башни, а она казалась такой маленькой, почти потерянной среди них.
Один из них, с руками, покрытыми венами, как канатами, взял ее за голову. Его пальцы запутались в ее волосах, и он мягко, но властно притянул ее ближе. Ее приоткрытые губы коснулись его большой головки, и я услышал тихий, влажный звук, который эхом отозвался во мне. Она начала, ее движения были ритмичными, почти гипнотическими, и я видел, как ее хрупкое тело слегка дрожало от напряжения. Ее глаза были полузакрыты, а пальцы все еще сжимали его ноги, будто она пыталась удержать контроль. Они стояли вокруг, их дыхание становилось громче, их силуэты закрывали свет, и я чувствовал себя невидимым, но прикованным к этой сцене. Ее хрупкость, их мощь, ее действия — все это смешалось в моей голове, и я не знал, что сильнее: боль, унижение или что-то, чему я не мог дать имени.
Они приподняли ее, и положили на кровать, она лежала на спине на спине, ее голова свисала с края, длинные черные волосы касались пола, как черный водопад. Ее тело — среднего роста, с упругой большой грудью, где большие ареолы и сочные соски торчали, как спелые ягоды, и красивой жопой, что колыхалась от каждого движения — выглядело хрупким, почти раздавленным под их мощью. Они, трое здоровенных черных мужиков, с мускулами, как у быков, возвышались над ней как исполины.
Один из них, с торсом, как у чертова бульдозера, стоял перед ее лицом. Его огромный, бугристый член, толстый, как мое запястье, торчал прямо перед ее губами. Он без всяких прелюдий засунул хер ей в рот. Я смотрел сбоку, как ее толстые пухлые губы растянулись, едва справляясь с его размером. Она задыхалась, ее язык высунулся, дрожа, а слюна, густая и липкая, потекла вверх, по ее щекам, заливая глаза и лоб, смешиваясь с ее густыми черными волосами. Ее глаза, красные, слезящиеся, широко раскрылись, пока она хрипела, ее горло судорожно сжималось. Он толкал член глубже, и я видел, как его член продвигается, как ее шея набухает, очерчивая его форму, будто что-то живое ползет внутри. Он вдавил его до упора, его яйца шлепнули ей по лицу, закрывая ее нос, и сквозь них я поймал ее взгляд. Ее глаза, залитые слюной, с расширенными зрачками, смотрели прямо на меня, и в них была не боль, а слепая покорность, страх и похоть. Этот взгляд пробил меня насквозь, как пуля, и я почувствовал, как внутри все сжимается.
Тем временем второй, стоял на кровати у ее ног. Ее сочные ляжки, блестящие от пота, были раздвинуты, а красивая жопа приподнята, будто сама просила. Он не стал ждать и с силой вонзил в ее уже мокрую киску свой здоровенный черный хер. Она дернулась, ее тело выгнулось, а стон, который она пыталась издать, заглушил член в ее горле. Он долбил ее грубо, каждый толчок был, как удар тарана, ее сиськи с торчащими
Как я стал геем