Но что я мог сделать? Что могло бы остановить меня, когда она смотрела на меня с такой уверенностью? Я знал, что она не хочет этого просто так, что для нее это важно. Я был готов потерять себя, свою мужскую гордость, свою уверенность — только бы она осталась рядом. Все остальное было второстепенно. Я пытался представить, как это будет, как буду смотреть на себя в зеркало после всего сделанного, но мои мысли расплывались, и не было уже ясности. Все, что оставалось — это ее глаза, полные решимости, и ее руки, которые в тот момент обнимали меня, как будто она знала, что это тяжело для меня. Я все равно согласился. Потому что, несмотря на все, я не мог ее отпустить. Я любил ее, и был готов отказаться от своей мужской сути, от продолжения рода, только ради того, чтобы она была счастлива. Руки дрожали, когда я произнес эти слова:
— Хорошо, любимая, я сделаю вазектомию ради тебя.
Я не знал, кто я буду после, но в тот момент я знал лишь одно: я буду с ней, несмотря ни на что.
В клинике мне сделали усиленную вазектомию, по ее просьбе, чтобы я точно больше не смог стать отцом. Она была счастлива, что теперь ей не нужно пить таблетки. Наша жизнь снова заиграла красками. Секс по прежнему был около минуты, но я был счастлив. Спустя несколько месяцев мы поженились.
Она хочет стать матерью.
Со временем страсть утихла, прошел год, секс ушел из нашей жизни. Любовники, меня им сложно назвать, стали соседями, братом и сестрой. Я увидел, что мои 14 сантиметров ее никогда не удовлетворят, тем более за одну минуту. И всегда старался работать лучше языком. Я стал в этом мастером. Но ей этого было мало.
Я часто сидел в одиночестве, думал, что было не так, где я ошибся. Но вот, я и сам не знал, что я уже не уверен в том, что чувствую. Я просто пытался делать вид, что все как раньше. Я даже не знал, когда она последний раз называла меня по имени, как будто это стало для нас чем-то лишним. Я чувствовал, как мы стали какими-то проходными людьми в жизни друг друга. Мы уже не обнимались, не целовались. Если наши руки случайно встречались, это не было как раньше. Я ощущал, как тело ее становится холодным, как если бы я был ее знакомым, с которым ей просто нужно делить пространство, но не чувства.
Но со временем наша страсть улеглась. Она стала чаще задерживаться и появляться дома вечером. На мои вопросы чаще отмахивалась. Я стал подозревать, что она возможно мне изменяет. Секса у нас не было уже больше полугода. Иногда, после дрочки в ванной комнате, я осторожно касался мошонки, пытаясь понять, как прошла операция, может у меня была шанс восстановить со временем? Несмотря на то, что все хотели сделать аккуратно, она настояла на усиленной версии и теперь я чувствовал легкое напряжение в той области. Местами кожа немного тянулась, но боли не было, только легкая чувствительность, как если бы шрамы были еще свежими. Я ощущал их пальцами. В зеркале я видел небольшие следы. Если бы делали обычную вазектомию, они были бы незаметны. Но после моей операции они выглядели как клеймо вырожденца. Операция прошла без осложнений, и, если честно, я уже чувствую, что это было не так страшно, как я себе представлял. Все в прошлом. На шрамы в таком месте можно не смотреть. В целом я кроме заглушенного сожаления, ощущал облегчение. Я
Это было со мной