нашей жизни, для нашей семьи. Я уже говорил себе, что, возможно, это не так важно, что главное любовь и поддержка. И, несмотря на то что я так и не был уверен, что могу принять ее идею полностью, я чувствовал, что если она хочет этого, если это так важно для нее, то я должен попробовать. Я не хотел ее терять.
Я постучал в дверь, и вошел. Моя жена стояла в полупрозачном халате, который открывал ее соблазнительные контуры тела. Боже, как я ее хотел. И как долго у нас не было секса. Стояла она в обычной для себя позе — уверенная, немного волнительная, с легкой улыбкой, которая, казалось, скрывает за собой целый мир сомнений и вопросов. В ее глазах не было страха, только ожидание и уверенность, как у человека, который знает, что его решение может изменить все, но готова взять на себя все последствия.
— Я подумал, — сказал я, и даже не знал, как начать, как объяснить, что мне действительно нужно было время, чтобы понять, что я согласен. — Но вот я здесь. Я согласен.
Она улыбнулась, и в ее глазах зажегся тот огонек, который я так давно замечал, когда она была счастлива. Но ее улыбка была уже не той, что была раньше. Она была хитро подернута какой-то тайной.
— Спасибо. — Она подошла ко мне и положила руку на мою грудь, как бы подтверждая, что ее слова — это не просто благодарность, а что-то гораздо более важное. — Ты не представляешь, как мне это важно. Ты сейчас очень важен для меня.
Но я заметил, как ее выражение лица изменилось, как ее взгляд стал еще более решительным, и это насторожило меня.
— Есть еще одно... условие, — сказала она мягким, но твердым тоном, проводя пальцем мне по груди.
Я напрягся. Если я думал, что это уже все, то ошибался.
— Какое условие? — спросил я, почти не зная, чего ожидать, сердце гулко стучало.
Она сделала паузу, как будто обдумывая, стоит ли продолжать или нет. Но, видимо, она решила, что не стоит скрывать свои мысли.
— Я хочу, чтобы те мужчины...
— Мужчины? — удивленно спросил я, я был уверен, что она выберет кого-то одного, кто будет ее оплодотворять.
— Да, мужчины, — она шлепнула меня, — не перебивай.
— Хорошо.
— Я хочу, чтобы мужчины, — повторила она более строго, —, с которыми я буду зачинать ребенка, были мулатами или черными. Ты же знаешь, мне всегда нравился такой типаж.
Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Эти слова повисли в воздухе.
— Смешение делает все красивым и сильным. — Продолжила она — Я понимаю, что тебе важно, что подумают люди. Но разве это действительно важно?
Я застыл. Мое тело будто окаменело. Мои мысли метались в разные стороны, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение этому. Как она могла так говорить? Почему?
— Что? — мои слова сорвались с языка, я даже не знал, что сказать. Это было... абсурдно. Это была такая мысль, о которой я даже не мог представить себе в самых смелых фантазиях. Я был согласен, чтобы она спала с кем-то похожим на меня, чтобы родившийся был хотя бы внешне похож, даже на такое был согласен и тут такое. Я еле выдавил. — Ты серьезно?
Анна не отводила взгляд, ее глаза были спокойными, но в них читалась некоторая настойчивость. Первым отвел взгляд я, и она поняла, что победила.
— Я серьезно, — сказала она, медленно, уверенно и надменно. — Если у меня есть выбор, то этот выбор будет таким. Ты
Теперь я знаю!