— А у тебя уже есть новая партнёрша? Лисса поморщилась.
— Да… Но это Нэти.
Я замерла.
— Что?! У неё совершенно другой стиль, да и внешность… Она огненная, пышная, с пышными формами. А Белый и Чёрный лебедь должны быть зеркальными. Я могла представить, как это выглядело бы: Нэти с её пышными бёдрами и огненным характером в роли Чёрного лебедя… Это будет нелепо, — сказала я.
— Очень, — согласилась Лисса. Мы переглянулись, и я сжала её ладонь под столом.
— Я скажу хореографу, что с понедельника вернусь к тренировкам. Лисса улыбнулась:
— Вот это другой разговор!
— Ну, в любом случае, главное — здоровье, — сказала мама.
— И еда! — добавил папа, отправляя в рот последний кусочек картошки.
— Ну конечно, пап, твоя философия проста: „Еда спасёт мир“!
— И я прав!
Мы рассмеялись. Лисса посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, её глаза лукаво сверкнули. — Кстати, вечер ещё не закончен… — сказала она медленно, пристально глядя на меня.
Я застыла. Эта фраза, этот взгляд… В голове вспыхнуло всё, что мы делали в душе, её губы на моей коже, её прикосновения… Я сглотнула, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Лисса усмехнулась и, словно невзначай, снова облизала ложечку, медленно, соблазнительно. В воображении снова вспыхнули образы и воспоминая, как несколько часов назад этот самый язык касался… Господи, Курай, прекращай!!!
— Вы опять красные! — внезапно заметила мама. Я встрепенулась, а Лисса, будто ни в чём не бывало, пожала плечами.
— Это… личное! — снова ответили мы хором. На этот раз родители только переглянулись, но не стали расспрашивать дальше. А мы с Лиссой просто рассмеялись. Мы определённо ещё не закончили этот вечер…
***
Поужинав, мы с Лиссой собрали посуду и отнесли её на кухню. Мыли тарелки молча, но каждый взгляд, каждая едва заметная улыбка обжигала сильнее горячей воды. Её пальцы то и дело случайно касались моих рук, а я ловила на себе её хитрые взгляды из-под длинных ресниц. В воздухе словно сгущалась напряжённость — тягучая, сладкая, невыносимо манящая.
Закончив, мы сделали себе чаю и молча направились в свою комнату. Казалось, каждый шаг усиливал ожидание, заставляя сердце стучать всё быстрее.
Как только за нами закрылась дверь, Лисса не дала мне и секунды на раздумья. Её губы накрыли мои с жадностью, горячие и требовательные, словно за ужином она только разогревала аппетит. Она притянула меня к себе так сильно, что я почувствовала, как её грудь прижимается к моей через тонкую ткань футболки.
Я не сопротивлялась. Зачем? Это было то, чего я хотела так же сильно, как и она. Её поцелуй был нежен, но внутри горел жар страсти. Я чувствовала её дыхание — тёплое, сбивчивое, переплетённое с моим — и это сводило с ума.
Я не выдержала и тихо застонала ей в рот, когда её язык проник глубже, исследуя, дразня, оставляя во мне желание большего. Руки сами скользнули к её бёдрам, нежно обхватив их, и с тихим движением нырнули под её шортики. Под пальцами я ощутила тонкую полоску волосков, мягкую, шелковистую… Моё прикосновение вызвало в ней дрожь — лёгкую, но ощутимую.
Медленно, не спеша, я провела кончиками пальцев по её лону, едва касаясь, словно дразня. Лисса втянула воздух сквозь зубы, а её тело откликнулось мгновенно — она напряглась, подалась ближе, будто искала больше тепла, больше ласки.
Но она не осталась в долгу. Её рука скользнула под мою футболку, нежно охватывая грудь, и я невольно выгнулась навстречу этому прикосновению. Её пальцы сжали мой холмик груди, и я снова застонала — тише, но не менее искренне. Тело
Баварские Альпы