Она не успела закончить, потому что мои губы уже спускались вниз, оставляя за собой горячие поцелуи. Я чувствовала, как она трепещет подо мной, слышала её дыхание, как оно становится всё более прерывистым.
— А у меня самые чувствительные места — это грудь… и поясница, — призналась я, пока мои губы скользили всё ниже. — Когда ты касаешься их, всё моё тело откликается.
Лисса тихо застонала, когда мой язык коснулся её лона. Её бёдра вздрогнули, пальцы зарылись в мои волосы. Я чувствовала её жар, её желание, как она раскрывается мне, как её стоны становятся глубже.
Я знала, что довожу её до предела. Чувствовала это в том, как её пальцы сильнее сжали мои плечи, как её бёдра сами тянулись ко мне, как её тело дрожало в ожидании разрядки.
— Курай… — её голос был полон мольбы и наслаждения.
Я не отрывалась, наслаждаясь каждым её движением, каждым стоном, каждым сладким трепетом её тела.
И когда её тело наконец напряглось, а пальцы вцепились в мои волосы, я знала — она достигла пика. Я услышала её прерывистый выдох, почувствовала, как её волна удовольствия отдается мне, наполняя всё пространство между нами.
Я поднялась, оставляя последний поцелуй на её животе, и прижалась к ней, ощущая её дрожь.
Лисса слабо улыбнулась, её дыхание ещё не восстановилось. Она обвила меня руками, прижимая ближе.
— Я люблю тебя, Лисёнок.
— Я тоже, Кури… Мы всегда были близнецами, но теперь я чувствую, что мы можем быть ещё ближе… — её голос был полон мягкости, её слова окутывали меня теплом. — Давай всегда будем честными друг с другом.
Я кивнула, ощущая, как её губы снова находят мои, как наши тела сплетаются в этом тёплом, глубоком моменте. Всё, что существовало в этот миг — это мы.
Когда дыхание успокоилось, мы снова легли рядом, только теперь её голова покоилась у меня на груди, а её пальцы лениво вырисовывали узоры у меня на животе и иногда проходя по лобку.
наблюдения за мамой