Она показала глазами на тарелку. Я взял ложку, посербал горячим борщом.
— Мы слишком разные. Конечно, я ей благодарен, и все такое, но повторять с ней не хочется. Я кое-что понял. Без чувств, это похоже на то, как я тогда... на кровати.
Я покраснел, но мама на мое признание не отреагировала.
— Вот, кстати, — оживилась она. — Ты заставил меня гордиться тобой второй раз за короткое время. И Марина успокоилась. Это было очень взрослое решение.
Все-таки хорошо, что мама у меня адекватная. Без криков, сидим, общаемся, как будто ничего не произошло. Про Свету, наверное, она уже и не спросит.
Но нет.
— А как же ты вчера, со своей раной? Тебе же запретили напрягаться.
— Она сама все сделала. Потом, я чуть-чуть...
— Ой, вот только не надо подробностей, мне это не интересно. Да и совсем все рассказывать нельзя, должна же быть у человека личная жизнь.
Должна быть. Только у меня она что-то никак не наладится. Дергаюсь, мечусь, а все без толку. Может просто еще рано? Стоит подождать и оно само придет?
К Мишке я так и не пошел, проспал до вечера, а потом для разнообразия посмотрел с мамой ее любимый сериал. Молча и обнявшись, на диване. Она положила голову мне на плечо, гладила по животу, а я вдыхал запах ее волос. Мне было хорошо, тепло на душе и уютно. Я даже расчувствовался и чмокнул маму в темечко. Она мурлыкнула и обняла меня крепче. Без слов.
Чтобы так проводить время, должно быть что-то еще кроме любви. Нужно знать человека как себя. С Мариной и молчать все-таки было бы неловко. А со Светой? Да, может быть. Она не такая недосягаемая, но пусть она лучше кого-нибудь другого приучает к своим анально-вагинальным играм.
— Сегодня хоть останешься дома? — спросила мама, когда в телеке пошли титры.— Одной тоскливо.
— Не пойду никуда. Мне с тобой хорошо.
Она спрятала лицо у меня на груди и зашмыгала носом.
— Ну, ты чего опять?
— Все хорошо, просто я счастливая мать. Наконец-то мы пережили твой затяжной подростковый бунт, и ты становишься настоящим мужчиной.
Она поднялась и вытерла слезы.
— Давай-ка спать.
Мы разошлись по комнатам, я выключил свет и лег. Но мне не спалось, продрых же весь день. Я позалипал в видосиках, посерфил. Надоело. Смотреть порнушку и дрочить не хотелось, я еще не совсем отошел от прошлой ночи. Можно было и обойтись.
Краем уха я уловил знакомые звуки и посмотрел на телефон. Нет, порнушка сама собой не могла включиться. Да и стоны раздаются совсем с другой стороны. Я выглянул в темный коридор. Блин, мама! Она не закрыла дверь. Там не просто узкая щель по недосмотру — дверь раскрыта настежь. Специально она, что ли? Хочет, чтобы я все слышал?
Как говорит Света, у каждого свои тараканы в голове. У мамы, оказывается, тоже есть, только она стеснялась раскрыться? Мое удивление сменилось умиротворением. Как же я ее люблю! Улыбаясь, я вернулся в постель и заснул под мамины стоны. В них не было ничего эротического, это же мама. Ну, было, . ..чуть-чуть. Зато сны мне виделись не в пример горячее. Приснилось, что я лежу на широкой кровати голый, но на голове тюрбан, (нельзя смотреть турецкие сериалы на ночь!), а рядом танцуют Катеринки в прозрачных одеждах. Когда слетела последняя вуаль, Инка оседлала мой член, а Катька садится отбеленной задницей мне на лицо и говорит:
— Ты кое-что упускаешь. Секс это еще не любовь. Секс это игра без правил.
Ночька.