Она была полной, если не сказать толстой. Короткая стрижка под мальчика, широкое лицо без изящества, голос низкий, с хрипотцой — будто много курила. Но взгляд цепкий, настырный.
Мы познакомились случайно.
Я возвращался с работы, когда увидел ее на обочине. Она размахивала рукой так энергично, словно от этого зависела ее жизнь. Обычно я не останавливаюсь — жена ждет, да и кто знает, что за люди голосуют. Но в тот день почему-то нажал на тормоз.
— Куда? — спросил я, приоткрыв окно.
— В центр, — ответила она, уже хватаясь за ручку двери. — Если не сложно.
Пахло дешевой помадой и жареными семечками. Я кивнул, и она ввалилась на сиденье, отчего машина слегка кренилась.
— Оля, — представилась она, запыхавшись.
— Андрей.
— Спасибо, что остановились. Полчаса уже стою — все проносятся мимо.
— Не за что, — пробормотал я, думая о том, что Лена, наверное, уже волнуется.
Мы ехали молча минут десять, пока она не заговорила снова:
— Вы местный?
— Да. А вы?
— Живу здесь пару лет. После развода.
Я лишь кивнул, не желая развивать тему. Но Оля, кажется, не нуждалась в моей активности.
— Мужики тут, между прочим, редкостные козлы, — заявила она неожиданно. — То ли дело в столице.
— Вы оттуда?
— Да. Ага. — Она усмехнулась. — Видно же, да? Что деревенщиной не пахнет.
Я улыбнулся вежливо, но она вдруг повернулась ко мне и прищурилась:
— Ты-то сам семейный, да?
— Да, — ответил я сразу, нарочито твердо. — Женат.
Оля фыркнула:
— Ну и что?
Больше мы не говорили до самого центра. Перед тем как выйти, она вдруг сунула мне в руку смятый листок.
— На, позвони как-нибудь. Подвезешь еще куда-нибудь.
Я сунул бумажку в бардачок и забыл.
А через три недели зазвонил телефон.
— Привет, Андрей, это Оля. Ты меня подвозил, помнишь?
Голос был таким же хриплым, но теперь в нем звучала уверенность.
— А… да, — ответил я, стараясь не повышать голос — Лена была на кухне.
— Слушай, мне в Бережок надо. По делам. Ты подкинешь? Заплачу, конечно.
Я хотел отказаться, но тут вспомнил, что в кошельке пусто, а до зарплаты еще неделя.
— Хорошо, — сказал я. — Когда?
— Завтра.
На следующий день я соврал Лене, что задерживаюсь на работе.
Оля ждала у магазина, кутаясь в потертый пуховик. Залезая в машину, она громко выдохнула:
— Уф, наконец-то тепло.
— Далеко ехать? — спросил я, трогаясь с места.
— Час с копейками. Не бойся, не заблудимся.
Мы выехали на трассу. Оля достала сигарету, но, увидев мой взгляд, сунула ее обратно в пачку.
— Ты что, не куришь? — удивилась она.
— Бросил. Жена просила.
— Ага, — она усмехнулась. — Значит, слушаешься.
— Ну… — я пожал плечами.
— А в остальном тоже слушаешься? — ее голос стал игривым.
Я промолчал.
— Ладно, не томи, — махнула она рукой. — Все равно ты мне нравишься.
— Оля, я же сказал…
— Женат, да-да, — она закатила глаза. — Как будто это что-то меняет.
Я сжал руль.
— Меня — меняет.
Оля рассмеялась — громко, раскатисто.
— Ну конечно. Пока не перестанет.
И тут она положила руку мне на колено.
— Вон тот поворот, съедешь и прямо, — бросила Оля, когда мы проезжали покосившийся указатель.
Я свернул с дороги. Грунтовка оказалась разбитой, машина подпрыгивала на ухабах. Через сто метров мы уперлись в небольшую полянку, окруженную деревьями. Настоящий тупик.
— Останавливайся здесь, — сказала Оля.
Я заглушил двигатель. В салоне стало тихо, только слышно, как за окном капает дождь с веток.
— Мне нужно тебе кое-что показать, — заявила она, отстегивая ремень.
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Пересядь на заднее сиденье, — приказала Оля тоном, не терпящим возражений.
Мама стала шлюхой по моей просьбе