Оля уже открывала свою дверь. Я видел, как она выходит — ее массивная фигура едва умещалась в проеме.
Сердце бешено колотилось. Я потянулся к ключам зажигания...
Щелчок.
— Чего медлишь? — ее хриплый голос прозвучал совсем рядом.
Оля резко дернула рычаг под своим сиденьем, с громким стуком отодвинув его вперед до упора. Затем наклонила спинку, освобождая пространство между рядами.
— Ну же, — хрипло бросила она, перебираясь на задний диван.
Я замер, наблюдая, как она устраивается полулежа, облокотившись на дверцу. Одна ее нога в чулке грубо закинулась на заднюю полку, другая — переброшена через опущенную спинку водительского кресла.
И тогда я увидел.
Она была без трусов.
Ее небритый лобок, густо покрытый темными волосами. Массивные, отвисшие половые губы, влажные и розовые, слегка приоткрытые. Клитор — неожиданно крупный, набухший — пульсировал под моим взглядом.
— Нравится? — Оля провела пальцами по себе, раздвигая губы еще шире.
Воздух в салоне стал густым, спертым. Я почувствовал, как слюна во рту превращается в вязкую пасту.
— Ты уже понял, зачем мы здесь, — прошептала она, постукивая ногой по подголовнику моего сиденья.
Я опустился на колени, и мягкий, но плотный автомобильный пол слегка прогнулся под моим весом. Оля не стала ждать - её толстая нога с хрустом перекинулась через моё плечо, придавив к полу.
Пальцы с выщербленным лаком впились в мои волосы, резко пригнув голову. Верхние зубы болезненно вжались в лобок, прижимая губу к десне - я почувствовал лёгкий привкус крови.
И тогда меня накрыло волной.
Густой рыбный запах немытого тела ударил в ноздри, заставив рефлекторно сморщиться. Язык автоматически скользнул вперёд, наткнувшись на липкие, отёкшие складки.
— Ну ты и кабель... - Оля застонала, сжимая мои волосы так, что в глазах поплыли круги.
Её бедро дрожало над моим ухом, а в горле стоял комок тошноты от смеси запахов - дешёвых духов, пота и этой едкой, прогорклой слизи.
— Старайся! — прошипела Оля, лежа на спине и с силой направляя мое лицо между своих ног.
Ее грубые пальцы впились в мои волосы, безжалостно контролируя каждое движение. То поднимала мою голову, заставляя язык скользить по набухшему клитору. То прижимала вниз, пока мой нос не утопал в липкой влаге, а рыбный запах заполнял ноздри.
Мой член предательски напрягся в брюках.
— Не стесняйся, войди в меня, — ее голос звучал как скрип несмазанных петель.
Я дрожащими руками расстегнул ремень. В тот момент, когда штаны сползли, Оля резко потянула меня вверх.
Мои губы, блестящие от ее смазки, встретились с ее ртом. Она впилась в них, заставляя ощутить на своих губах ее вкус.
Прежде чем я опомнился —
— Она ловко направила мой член и с мокрым звуком приняла его внутрь. Внутри было удивительно просторно но обжигающе горячо и мягко.
Её руки с силой впились в мои ягодицы, грубые пальцы вдавливались в плоть. Оля задавала ритм - сначала медленный, почти издевательский, затем всё быстрее, яростнее. Её массивные бёдра хлопали по мне мокрыми шлепками, а живот дрожал жировыми складками.
Не прошло и минуты, как её тело вдруг затряслось.
"А-а-а, сука!" - завыла она, и в этот момент её палец резко впился мне в анус, до боли.
Смесь неожиданности, боли и её сжимающейся внутренней мускулатуры оказалась последней каплей. Я кончил с судорожным стоном, чувствуя, как пульсирую внутри неё.
Оля застонала ещё громче, продолжая сжимать меня изнутри, выжимая последние капли.
Она не отпускала меня еще долгие минуты, крепко - даже жестоко - сжимая в объятиях. Её потное тело липло к моему, а тяжёлое дыхание хрипело прямо в ухо.
Розовая лампочка.