наедине. Я чувствовал себя очень неловко, отводя глаза от Эш, до такой степени, что мне было неудобно скрывать свои истинные чувства. Моему взгляду захотелось опуститься ниже и полюбоваться женственным очарованием ее пышной груди, подчеркнутой атласным платьем. Оно было из того же материала, что и ночнушка, которую она надела в ночь после Рождества, когда мы вновь обрели нашу любовь. Я знал, что она должна была понимать, что превращает меня в растопленное масло, но, как я уже говорил, она была голливудской старлеткой, когда ей нужно было скрывать свои эмоции.
Я сидел и наслаждался своим напитком, который разбавлялся водой из-за тающего в нем льда. У меня все еще было легкое возбуждение, но оно несколько поутихло с начала вечера. По-настоящему я нервничал в присутствии этих женщин, которые всегда оказывали на меня влияние. Особенно Эшли.
Я знал, что Эшли, должно быть, заметила, как я украдкой поглядываю на нее. Она, должно быть, знала, что я ничего не мог с собой поделать. Я думаю, что моя любовь к ней всегда льстила ей до такой степени, что это позволяло ей ослабить свои запреты, пока мы не перешли черту. Для меня никогда не было проблемой переступить черту. Я не смотрел на это с такой точки зрения. Я смотрел на это как на то, что она принадлежит мне. Я знал, чего я хочу, с кем я хочу быть, кто всегда был в моих мыслях, кто всегда был в моих мечтах... Она была моей и всегда будет моей - пока смерть не разлучит нас.
Я посмотрел ей прямо в глаза: - Эш, где твой друг? Я думал, вы будете танцевать весь вечер напролет?
Она понимающе улыбнулась: - Он обсуждал дела с одним из своих партнеров. Он сказал, что вернется через несколько минут. Он сидит вон там. - Она указала на Митча, когда он заметил ее. Она улыбнулась и помахала рукой, и я последовал ее примеру. Он помахал в ответ.
— Джилл, ты не будешь возражать, если я станцую пару танцев с Эшли? - Спросил я.
Она улыбнулась: - Ты как всегда прав.
Эш нахмурила брови и озадаченно посмотрела на меня: - Джим, ты же не можешь оставить ее сидеть здесь одну.
Джилл настаивала: - Со мной все будет в порядке, Эшли. Тебе нужно пойти потанцевать.
— Спасибо, Джилл.
Я взял Эшли за руку, и мы подошли к тому месту, где сидел Митч. - Я собираюсь украсть пару танцев у твоей подруги. Ты не против?
— Будь так добр, - улыбнулся он, - но не убегай с ней... - усмехнулся он. Я видел, как парни, с которыми он разговаривал, оценивающе посмотрели на мою сестру. Если бы старина Митч только знал, каковы были мои намерения.
С разрешения всех участников мы направились на танцпол, где заканчивался один изящный джазовый инструмент, и мы начали танцевать. Я был полностью сосредоточен на Эш, но когда эта дама подошла к микрофону и начала петь песню Коула Портера "Every Time We Say Goodbye", это привлекло мое внимание и усилило ощущение этого момента. Это была мягкая, покачивающаяся мелодия, которую группа играла плавно. Глаза Эш и мои встретились. Мы оба могли читать мысли друг друга, когда слезы навернулись на наши глаза.
Светловолосая дама, поющая на сцене, очень напомнила мне Диану Кролл, когда она отошла в сторону, и группа позволила саксофонистке сыграть соло более чем на минуту в конце "Goodbye", после чего певица начала дымчатую версию "Somewhere over the Rainbow". Эмоции, вызванные выступлением этой великолепной группы, увлекли меня в сентиментальное путешествие по прошлому, настоящему и
Carnality