— Я сейчас слетаю в магазины, а потом, когда она проснётся, буду делать предложение. Надеюсь, не откажет.
— Как это она откажет?! - удивилась Зинаида Григорьевна. Пригрозила – Я ей "откажу" пожалуй!
Я спросил:
— Вы не подскажете, какого размера у Танечки бельё? И размер колечка?
Записал. Вышел, поймал такси и погнал ближе к центру. Там пробежался по магазинам, предварительно сняв со сберкнижки десять миллионов. (В то время рубль ничего не стоил. Зарплату выдавали прямо мешками.)
Танечка стоит в коридоре уже одетая и немного напуганная.
— Ты что, золотая моя, такая растерянная, - спрашиваю.
— Я проснулась, тебя нет. Думала ты на работу уехал, а меня бросил. А я без ключа. Уйти не могу.
— И куда это ты собралась? Мужик, понимаешь, пошёл пропитание добывать, а она втихаря решила улизнуть – смеюсь я. - Пойдём, посмотрим, чего я там набрал. Впрочем - стоп. Сначала... Иди сюда.
Посадил её на диван, сел рядом, достал их кармана коробочку с кольцом, открыл и показал Танюше. Колечко выбрал красивое. Вместо печатки два листика навстречу друг другу, все в меленьких бриллиантиках, и по кругу два рантика полосками, тоже засыпанные мелкими брюликами.
— Примешь? – спрашиваю.
Она сидит, молчит. Смотрит своими глазищами.
Спрашиваю:
— Ты пойдёшь за меня замуж?
Она ткнулась лицом мне в грудь и шепчет в рубашку:
— Юра, у меня ведь ребёнок.
— Ну не знаю... Вроде мы с Настей нашли общий язык.
— Я боюсь... Я так привыкла жить одна...
— Таня, - говорю я ей, - если ты ищешь повод для отказа, то не нужно. Я пойму.
Она спохватилась:
— Нет, Юра, ничего я не ищу... Конечно – "да"... Вот дура... Конечно я согласна.
Размазала слёзы, улыбнулась и повторила:
— Да.
— Вот и прекрасно.
Посидели, обнявшись. Потом я подал ей пакет:
— Тут пижама, бельё, халат, тапочки. Оденься по-домашнему, чтобы я видел, что ты никуда не собралась убегать. А я пока на кухню.
— Юра, мне надо домой сбегать, Настю и маму успокоить. Они наверно меня потеряли.
— Уже сбегал. Успокоил.
Таня любила рыбу. Причём всякую, и морскую, и речную, и солёную, и жареную. Поэтому я закинул в духовку в терморукавах крупную сёмгу и четыре стерлядки.
А из килограммового судака сварил уху.
Когда закончили поздний обед, Таня опять блаженно задремала в кресле. Не выспалась. Поднял я её на руки и понёс на диван.
Она, с таким подозрением:
— А куда это ты меня опять поволок?
— Досыпать.
Ещё немного поспали. Потом собрались и, прихватив запечённую рыбу, пошли к Танечке.
Дверь открыла Зинаида Григорьевна.
Таня поздоровалась, чмокнула мать в щёку и обняла её, как будто долго не виделись. А тёща смотрела на меня через плечо дочери, приподняв брови. Я улыбнулся, заговорщицки
Не удержался и попробывал