глубже, обволакивая его жаром и влагой, пока её руки крепко сжимали его бёдра, направляя его движения. Марти начал задыхаться, пальцы его невольно вцепились ей в волосы, он ощущал, как губы её сжимаются всё сильнее, а лёгкие всхлипы вырываются из её горла.
Напряжение в его теле всё нарастало, и вскоре Марти почувствовал, как оргазм приближается с неудержимой силой. Его тело напряглось, и с глухим стоном он кончил, горячие струи семени хлынули в её рот.
Лоррейн не отстранилась, приняв в себя всё, но часть спермы выплеснулась наружу, стекая по её подбородку серебристыми струйками и оставляя следы на щеках. Она медленно подняла голову, её губы блестели, а глаза сияли смесью удовлетворения и лёгкого удивления.
Его обновлённая мать провела языком по губам, словно смакуя, и тихо рассмеялась, вытирая лицо рукой с едва заметной улыбкой. Марти смотрел на неё, его дыхание было тяжёлым, а разум разрывался между отвращением и заворожённостью. Вид её личика, испачканного его семенем, — и в то же его довольное выражение? — вызвали в нём новую вспышку стыда, смешанного с обжигающим возбуждением.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Дневник.
Да, наконец оставшись один в своей комнате, Марти решил снова глянуть в тайную каморку за неплотно стоящей каменной плиткой — то место, где он в прежней жизни хранил порнографические журналы или те же распечатки не очень приличных рассказов. Интересно, что мог хранить там новый Марти изменённой реальности?
Личные записи.
Не его, а того нового Марти, которого вырастила эта обновлённая Лоррейн. Бегло пролистнув страницы, он приглушенно застонал.
Написанные крупным школьным почерком записи рассказывали о долгих годах сексуальных игр с матерью, об освоении БДСМ, о грязных секретах, скрытых от отца и от братьев. Его мать превратила его в свою сексуальную игрушку — и это было частью их общей семейной тайны.
Сердце Марти тоскливо сжалось, но в это мгновение с кухни послышался мягкий и соблазнительный голос Лоррейн:
— Все на ужин!
Он поспешно спрятал дневник на место, чувствуя тяжесть в груди. Однако, шагая к столу, он заметил, как на его губах расцветает идиотская улыбка, которую он не мог подавить.
Татьяна из санатория