Вечером, когда на самой окраине топкого болота, прямо напротив вахты заполыхал гигантский костёр, высыпая в черное звездное небо сотни тысяч крохотных золотистых искорок, кружившихся в смерче черного, смолистого дыма, на поляну неожиданно явились сразу все подручные шамана. В руках у каждого было по два остро отточенных кола, кажется осинового происхождения.
Молодые ведьмочки, до того момента водившие хороводы вокруг огня, жарившие мясо и певшие старинные колдовские гимны, испуганно ощетинились своими тростями, но никакой агрессии не выказали. Просто встали по краям поляны и позади старших преподавательниц, которые сидели на старых, полуистлевших пеньках вокруг лёгкого походного столика, заваленного всякими угощениями.
Навстречу решительно настроенной, судя по насупленным лицам и мрачным глазам, делегации, поднялась со своего места сама директриса. Она легко и спокойно улыбнулась шаману, который шёл первым, и пригласила всех к своему столу:
— А мы вас давно ждём! – сказала она просто. – Угощайтесь! Свежее мясо!
Шаман, пристально глядя ей в глаза, осторожно коснулся остриём своего кола нескольких цепочек и кожаных ремешков на шее Азалии, на которых висели её основные колдовские амулеты.
— Ведьма, - сказал он глухим, слегка осипшим (видимо от долгих шаманских пений и заклятий) голосом. – Уж не думаешь ли ты купить меня своим гадским угощением? Мы пришли сюда не за этим!
Он состроил мрачно-решительную гримасу, хотя было видно, как неуверенно бегают его глазки по сторонам, контролируя каждое движение молчаливо стоящих по сторонам барышень.
— А зачем вы пришли? – ещё дружелюбнее и ласковее спросила у него директриса. – И зачем, скажи на милость, мне тебя покупать? Ты, и твои друзья, и так мои рабы. Если я захочу, вы будете прислуживать нам, как всегда, и даже ползать на брюхе по этому болоту.
Стоявший позади шамана командор мрачно хмыкнул и яростно постучал своими колами друг о дружку. Этот противный жест повторили все остальные члены его команды. Получилось эффектно, но ни разу не устрашающе.
— Чего ты хочешь? – устало спросила мадам Азалия, и прежняя добродушная улыбка неуловимо и незаметно спорхнула с её губ.
— Я хочу сжечь ведьму! – злобно, словно на что-то внезапно решившись, сказал шаман.
Директриса как будто на секунду задумалась, но тут же кивнула и ответила коротко:
— Жги.
Ответила безо всякого выражения. Словно бы совершенно потеряв любой интерес к продолжению этого разговора. Нужно было что-то делать, потому, как все необходимые слова были уже сказаны, но ни к чему не привели. Но шаман не торопился действовать. Видимо не рассчитывал, что противоположная сторона никак не впечатлится его решимостью, не испугается, не разбежится и даже не станет просить пощады или переговоров. И теперь не знал, атаковать ли ему физически, или ещё попробовать сокрушить врага угрозами и обещаниями всяких кар. Решил всё-таки побазарить ещё:
— Я даю тебе последний шанс, ведьма! – внезапно прорычал он, резко подавшись вперёд, и подцепляя остриём кола всю связку амулетов на шее директрисы. – Покайся, прежде чем издохнуть в этом огне! Освободи свою душу! Умри хотя бы как человек, раз всю жизнь прожила как кикимора болотная! Всё равно ведь попадёшь в ад, так хоть в последний миг свой постарайся ступить на праведную дорожку! – орал он, впадая в привычный шаманский экстаз и уже брызгая слюной в лицо стоящей перед ним не шелохнувшись, женщине.
Азалия не торопясь достала платок и аккуратно стерла с лица и шеи эти мерзкие шаманские брызги. Лёгким движением пальцев смяла, скомкала платочек, и Москвич, наблюдавший всю эту сцену, моментально вспомнил, как точно так же поступила и Стеша во время зимней дуэли с Илоной, когда та, потеряв над собой
Лечебный секс