я и моя тугая, распутная задница. Я хотел, чтобы он никогда не уходил. Просто оставался вот так, внутри меня, надо мной. Мы вдвоём в нашем собственном мире.
Но мы не получаем того, чего хотим.
Спустя, казалось, целую вечность, он приподнялся, тяжело опираясь одной рукой мне на спину, и скатился с меня. Затем его смягчившийся, но всё ещё массивный член выскользнул из меня, и я пискнул от шока. Мне было скорее неприятно, чем больно, но моя некогда тугая задница определённо изменилась после этой встречи, и его выход заставил меня почувствовать себя внезапно намного более опустошённой и холодной. Мой сфинктер непроизвольно сжался в поисках его толстого члена, но он убрал его, и мой жадный анус испытал лишь разочарование, когда вместо того, чтобы получить ещё один член, из моего ануса небрежно вытекла струя его всё ещё дымящейся спермы. Я застонал от смущённого удовольствия, почувствовав, как она капает на бедро и стекает по обнажённой коже.
Осознав, что меня больше не держат, я вытащил ноги из-под себя и застонал от боли. Я буду так сильно болеть. Я сполз на пол, остро ощущая собственную наготу, и меня накрыл стыд от того, что я только что сделал. Я не мог сдержать икоту, которая переросла в тихое всхлипывание от растерянности.
Затем тёплые руки Синди обняли меня, и она опустилась на пол, чтобы быть рядом со мной. Её голос был быстрым и тёплым, с мягким дыханием и успокаивающими интонациями.
— Всё хорошо, Сэми. Ты так хорошо справилась. Я так горжусь тобой. Ш-ш-ш, не говори, детка... Плачь, если нужно, всё хорошо...
Я немного всхлипнул, но сумел сдержаться. Я не мог плакать перед Джаксом. Не сейчас. После... этого. Синди продолжала меня успокаивать.
— Боже, ты такая невероятная, Сэми. Как ты себя чувствуешь? Больно? Да, но ты в порядке.
Она отвергла мои жалобы ещё до того, как я их озвучил, и оказалась права. Со мной всё будет в порядке.
«Я НИКОГДА не видел, чтобы Джакс так злился... ты свела его с ума. Что он сказал?»
Перебирая в голове мысли и чувства, я почти собрался с духом, чтобы ответить, когда она потянула меня вверх.
— Пойдём, Джакс вышел, давай приведём тебя в порядок.
Она потянула меня в сторону ванной, что отчасти ответило на мой вопрос. Где он? Я лихорадочно огляделся, внезапно почувствовав необходимость увидеть его, но Синди закрывала за нами дверь ванной.
Она усадила меня на унитаз и отвернулась, чтобы я мог побыть наедине с собой, осыпая меня весёлыми комплиментами и подбадривая. Когда я закончил, она затащила меня в душ, где ласкала и мыла меня, нашептывая на ухо ещё больше нежных слов. Мы быстро помылись, и когда мы вышли, я едва не дрожал, когда она сунула мне в руки пушистое полотенце, а затем тяжёлую красно-чёрную фланелевую пижаму.
Я успела только натянуть штаны, когда услышала, как открывается входная дверь. Они уходили. ОН уходил. И у меня не было возможности... Сделать что-то. Сказать что-то. Сказать ему хоть что-нибудь. У меня внутри всё сжалось; мне казалось неправильным отпускать его, не сказав ничего больше.
Моё сердце внезапно заколотилось, и я со странной решимостью направился в ванную, подальше от Синди, игнорируя её вопросы. Я распахнул дверь ванной и увидел, что Джакс уже наполовину переступил порог, а Аврора стоит сразу за ним, уже в коридоре.
Они оба выглядели так, будто в ту ночь не произошло ничего примечательного, — невозмутимые и непринуждённые, как будто они не только что не овладели мной, телом, разумом и душой. Сквозь дверь я видел великолепное, возбуждающее клубное платье Авроры, но был
Ремонт на даче