Варвара пристально наблюдала, как тело дочери реагирует на ее прикосновения, ее собственное возбуждение вспыхивало при виде страсти ее дочери. Она чувствовала, как текут ее собственные соки, свидетельствуя о силе их связи. Ее собственный большой палец двигался круговыми движениями, сильнее надавливая на набухший бугорок Агриппины, чувствуя влажность ее возбуждения, когда он покрывал ее руку.
Дыхание дочери стало прерывистым, ее бедра прижались к руке матери в отчаянном поиске большего. Ее глаза были зажмурены, рот открыт в беззвучном крике, когда удовольствие нарастало. Варвара наблюдала за игрой эмоций на ее лице, за напряжением в шее, за тем, как ее тело дрожало, при каждом ударе.
Мгновение наступило быстро, как вор в ночи. Тело Агриппины выгнулось, спина оторвалась от земли, мышцы напряглись, как спиральная пружина. Оргазм обрушился на нее, как метеор, огненный взрыв ощущений, который отправил ее к звездам. Она вскрикнула, и этот звук смешался с ревом водопада, когда она кончила, ее влагалище пульсировала вокруг пальцев матери.
Варвара почувствовала тепло освобождения Агриппины, ее собственное тело ответило ей тем же, когда она наблюдала, за спазмами удовольствия, которые терзали тело ее дочери. Вид ее, потерянной в муках кульминации, был самой эротичной вещью, которую она когда-либо видела. Она продолжала растирать, надавливая большим пальцем вниз в ровном ритме, который соответствовал пульсу оргазма, потрясшего Агриппину, до глубины души.
Тело Агриппины было симфонией ощущений, крещендо наслаждения, которое, казалось, продолжалось и продолжалось. Ее киска сжималась вокруг пальцев матери, стенки пульсировали, когда она каталась на волне своей кульминации. Ее мышцы были напряжены, затем расслаблены, затем снова напряжены, танец экстаза, который заставил ее задыхаться. Ее рука оторвалась от груди, пальцы ослабли, когда последние толчки получаемого оргазма прошли, по ней.
Спускаясь с вершины, она почувствовала, как рука мамы медленно замедляется, нежные проглаживание ее большого пальца теперь скорее успокаивают, чем возбуждают. Она открыла глаза, посмотрела в лицо своей матери, своей возлюбленной, и увидела отражение в них любовь и удовлетворение. Собственное возбуждение матери было ясно видно по взгляду с тяжелыми веками, и Агриппина знала, что это только начало, их лесбийской любви, о которых они никогда не смели мечтать живя в скиту.
После этого они нырнули в воду, их тела блестели в солнечном свете, который проникал сквозь деревья. Агриппина и Варвара, запыхавшиеся и довольные, прислонились к каменной стене, их сердца все еще колотились, от волнения, от лесбийских ласк. Они обменялись взглядами, между ними промелькнуло молчаливое понимание того что произошло между ними. Это было больше, чем просто физическая связь. Это была связь, выкованная в тайне.
Одеваясь в тишине, они знали, что их путь обратно в скит будет наполнен невысказанными воспоминаниями и долгими прикосновениями. Водопад стал символом их запретной любви, местом, которое они всегда будут лелеять, как свое тайное свидание. Когда они собирались уходить, Агриппина повернулась к матери, на ее лице была смесь удовлетворения и тоски.
— До следующего раза мамочка, — прошептала она, и в ее голосе звучало обещание еще более захватывающих встреч в лесбийской любви.
Бросив последний взгляд на водопад, они начали движение, оставив позади туманное святилище, которое укрывало их страсть. Тайга, казалось, хранила их тайну, как будто сами деревья были хранителями их любви. Когда они возвращались обратно, шум водопада стих, но память об их общей страсти навсегда отозвалась в их сердцах, напоминая о захватывающих лесбийских ласках, на которые они пошли, и удовольствиях, которые они нашли у этого водопада скрытого в тайге.
Эта история, рассказ о запретном сексуальном желании матери и дочери в дикой природе, только начиналась их лесбийская любовь, и водопад ждал их возвращения...
еще не знал тогда что станем мы друзьями