так. Возбуждает, но, страшусь. Значит, два раза в месяц? Ну, если перестраховаться, и только раз в месяц, то было бы волнительно посмотреть, если согласятся в моём присутствии.
— Ого! Даже в присутствии! Смело! Володьке по барабану, а вот согласится ли Ольга! Впрочем, это ваши дела. Пошли, они уже в резиденцию вернулись. Вон, камера включилась датчиком движения.
Мы вернулись к нашим супругам. Ольга выглядела взволнованной. Она взяла меня под руку и повела на природу.
— Лад, это правда, что вы с Леночкой донорством занялись?
— Ну, извини, ты спала, а решение нужно было принимать. Ты – против?
— Нет, если последствий не будет.
— Каких последствий?
— Ну, если ребёнок никогда не узнает, кто его отец. Моя киска всё равно ещё денёк побюллетенит, и помочь твоему башковитому обалдую не сможет.
— Ой, а шо такое! Шо случилося!
— Перестань! – засмеялась жена и кокетливо продолжила – ничего не случилось, просто, перетрудилась. Попробовала стать многостаночницей, но четыре станка для неё оказалось много.
— А она у тебя настырная? Не думала снова попробовать, например, на двух станках, для начала?
Ольга изумлённо посмотрела на меня. Даже остановилась.
— Ты что, серьёзно или пошутил?
— Не знаю. Мне показалось, что твоей киске даже на четырёх станках работать понравилось, просто последний был очень большой, а она с непривычки не рассчитала сил.
Жена зарделась, промолчав, и я понял, что тема её возбудила и не безынтересна, иначе бы Ольга не продолжила игру, взяв себя в руки:
— Необычное всегда заманчиво. Ей любопытно было лишь попробовать свои силы. В призёры соревнования она точно не стремилась. Чисто спортивный интерес: узнать, на сколько станков у неё хватит сил прежде, чем азарт угаснет.
— Но само участие ей понравилось? Хотя бы новый опыт считает для неё полезным?
— Мне трудно за неё отвечать. Производственная травма, пока, не позволяет ей оценить результат беспристрастно. Но, полагаю, что уже завтра или послезавтра твой башковитый обалдуй сможет навестить пострадавшую, и по результатам работы на одном станке, перспектива возвращения в многостаночницы для неё прояснится. Уверена, что если он настоятельно предложит, или уговорит попробовать поработать на двух станках, то, поколебавшись, она согласится. Ну, а если пробное обслуживание её не слишком утомит и пробудит веру в свои силы, то несколько последующих дней она вполне способна обслуживать и оба станка.
Не знаю, лукавит она или нет, играя со мной, и тогда я стараюсь расставить точки над и:
— Ясно, значит, сама многостаночная работа её не напугала и не показалась непосильной для неё?
— Нет, не напугала. Ей даже было интересно – каждый станок по своему уникален, и работать на каждом из них доставляло ей определённое удовольствие. Первые два станка и не могли напугать. Работая на них, она просто получала удовольствие от самой работы. Третий её удивил, но не напугал. Она была приятно удивлена тем, на что тот способен в плане производственного процесса. О четвёртом трудно сказать что-то определённое. Этот станок значительно отличается от предыдущих. Она восхитилась им, его возможностями, и испытала восторг от работы на нём, однако, вскоре станок вышел из-под контроля и продолжал работать по некоей своей программе. Остановить его она не смогла, и это очень напугало её. В результате он намолотил так, что бедняжке чуть ли не до мозолей натёр всё, что мог, и она получила, пусть и малозначительную, но, трудовую травму. Если бы продолжительность программы у него была покороче, или станок был чуть покомпактней, то она бы с восторгом отозвалась о нём, как о лучшем в своём классе больших станков, и не опасалась, немного попозже, попробовать поработать
я вышел за муж