Слева барная стойка и полки с напитками. Правее – пульт и усилитель для музыки. Колонки. С другой стороны – вдоль всей стены три дивана с настолько широкими сиденьями, что на них можно было спать. Дальше череда диванов закруглялась ещё тремя, образовывая полукруг. Перед диванами были расставлены небольшие, но крепкие столики, на которые, при желании, можно было бы и присесть. И ещё, немного в стороне четыре глубоких, целиком кожаных, кресла, с широкими подлокотниками и двумя столиками перед ними. Ольга с Леной, присев на ближний к входу диван, начали распаковывать покупки, и Кирилл потянул меня из зала. Пойдём, покурим.
— Тебе не интересно?
— Интересно, но я не люблю, когда жена меня ругает, а Ольгу в этом мы ещё увидим.
Мы зашли за угол и, закурив, слышали фразы женщин, восторженные и не очень.
— Слушай! Прямо по ноге! И кожа такая мягкая!
— А эти?
— Супер! Пройдись!
— Чулки надо одеть.
Смех.
— А что! Сетка тебе идёт! – Голос Лены.
— Нет, давай простые, вот эти.
Через минуту в поле зрения появляется моя жена в бледно сиреневых чулках и чёрных туфельках с ремешком от задника вокруг щиколотки. Очень сексуально, когда ножки длинные и стройные, как у моей! Затем появилась в прозрачном платье розоватого цвета, с косым подолом ниже колена и разрезом от талии. Голая спина, а спереди де полосы ткани, едва прикрывающие груди, которые были соединены застёжкой со спины, на шее. При ходьбе одно бедро и весь живот были обнажены, а груди постоянно выскакивали вбок, сбивая ленты между грудей.
— Ну, это – перебор! – голос жены. Затем тишина.
— Ну, и как танцевать в этой вульгарщине?!
— Погоди, сейчас.
— Ой! О-ё-ё-ё-ёй! больно же! – голос жены.
— Сильно?
— Терпимо. Только я так не смогу. Как будто сжали и ногти впиявили!
— А меня даже возбуждает такая фигня. Через десять минут привыкнешь и даже замечать не будешь!
— Думаешь? Ну, я же – ношу!
— С ума сойти, каких жертв требует красота!
— Подожди, ещё на соски оденем.
На закрепление муляжей пирсинга на сосках, жена отозвалась только сдавленными стонами.
— Пройдись, посмотри на себя! Это когда нет фигуры вульгарно выглядит.
— Ай! Ай!
— Что не так? Больно?
— Нет! Такое чувство, будто меня внизу при каждом шаге дёргают. Нет, не больно, но так и кончить не долго!
— Привыкнешь. Это нормально.
Жена вновь появилась в поле нашего зрения. Она шла в туфельках, от которых всю её, до запястий, покрывала чёрная прозрачная ткань в чёрных же кружевах. Даже шею, с едва заметными кружевными рюшами по краю. На месте проймы был вырез и взгляду открывался вид на её киску со сверкающим стразиками продолговатым, узким, вроде броши, украшением. Не крупные обнажённые груди жены выглядели сногсшибательно, в круглых вырезах в ткани, обтекавшей их как раз по размеру. Соски набухли, как во времена кормления грудью, сделались крупными, густо красными и торчали сантиметра на три от окаймляющих их металлических веночков со стразиками.
— Походи ещё!
Жена вновь прошлась. Уже не морщась, с улыбкой. Увидев нас, повернулась и кокетливо потрясла из стороны в сторону сиськами, а после скрылась за углом.
— Ну, как низ?
— Нормально. Немного странное ощущение, но, приятное.
— Нагнись, ещё одна деталь.
— Ой! Что это?
— Больно?
— Нет, но такое ощущение, будто обкакалась. Это такое украшение, тоже, в комплекте. Присядь.
— Ничего. Просто непривычно.
— Пройдись.
— С ума сойти! В задницу всунули, а перед возбуждается!
Посмотрись в зеркало. Разве не красавица!
— Ну, ничего, так!
— А когда танцевать начнёшь – вообще, супер! Все мужики - твои будут!
Не знаю, каким жестом ответила жена, но обе они заливисто рассмеялись.
Меня соседка затопила