этому всему относиться. В голове было пусто. Ладно, сделаю, как мать сказала. Если у жены одним мужиком больше станет, то это ничего уже не изменит. Просидел я в таком отупении около часа. Уже ночь на дворе. Перегнал машину к калитке и тихо зашёл в дом. Отец, судя по полупустой бутылке, оставленной им на столе, тоже переживал за Ольгину участь и теперь, наверное, спит. Мама достала мне поесть, и сама предложила выпить, чтобы стресс снять. Через час я был уже в гостевой комнате, а пустая бутылка на полу, у ножки стола. Покурил и завалился спать, но даже после выпивки сон не шёл. Сел у окна. Курил и смотрел на баню, пытаясь представить себе то, с каким настроем жена занимается этим со случайным мужиком.
В шесть утра к бане направился мой отец. Видно было, что торопится, даже не стал одеваться, так в одних трусах и прошагал. Он постучал в дверь, и вскоре ему открыли. В бане он пробыл пару минут и вышел с прозрачной папочкой документов. Минут пять спустя, дверь открылась снова. Одетый мужчина на пороге поцеловал в щёчку совершенно голую Ольгу, и она закрыла дверь. А мужичок бодрым шагом направился по полевой дороге, и вскоре исчез из поля зрения. Я хотел было пойти в баню, но засомневался, и решил, что пусть Ольга приведёт себя в порядок, успокоится. В доме, днём увидимся. Ничего страшного, по сути, не произошло ведь! Что она, с другими что ли не пробовала?! Да и не первый раз с этим, а уже третий, и должна была уже свыкнуться с произошедшим, принять, как небольшую интрижку, про которую постарается просто забыть. Слышал, что женщины к близости с мужчинами со стороны относятся без таких острых переживаний, как мы, мужчины. Получила удовольствие и забыла, как с живым дилдо. Вспомнилось Ленкино откровение про то, что для женщин, кроме любимого, все остальные мужчины – просто, члены. Безликие и, часто, безымянные. Помнят только ощущение от него, хорошо было или так себе. Те, что так себе, вскоре и вовсе вычёркиваются из их памяти.
Пока я так размышлял, на дороге к бане вновь появился отец в одних трусах. Он уже подходил к бане, когда из неё вышла и направилась ему навстречу, к дому, Ольга, в своём ситцевом халате. Отец остановил её, что-то говоря, и запустив руку снизу, под полу халата, по-хозяйски начал ласкать. Я почувствовал, что краснею. И горько и досадно. Жена не противилась ему, шире переступила ногами и, прикрыв глаза, слушала его, принимая ласку, будто ласку мужа, которому принадлежит своим телом. Он несколько раз поцеловал Ольгу в шею и плечо, а после, приобняв за талию, повёл обратно в баню. Я отказывался верить своим глазам. Всё так обыденно, утилитарно у них! Не таясь. Меня всего трясло от досады и возбуждения, и я, торопливо докурив сигарету, направился к бане. Стоя уже у самой двери остановился, услышав благостные постанывания жены. Ей явно нравилось то, что всовывал в неё мой отец, и я не осмелился открыть дверь. Ну, поставлю их в неловкое положение – смешно! Она ведь давно призналась мне в этом! Кому будет легче! Откровенно поговорить с Ольгой, что мне на это закрывать глаза больше не хочется? Наверное, так будет лучше. А что я ожидал, когда страстная жена больше месяца одна! Ведь промолчал, и разговаривая по телефону, тоже! А что бы изменилось?
Моя рука, протянутая к ручке двери, опустилась. Я слышал благостные постанывания такого родно голоса и понимал то, что ей сейчас
Мои похождения в лагере часть 1