если твой отец станет постоянно жить со мной, то меня тоже, станут называть снохой, как всех остальных в деревне и это никого не удивит? Представляю, как знакомлюсь и говорю кому-то, что я его сноха и не нужно ничего добавлять. Или меня представляют кому-то, например: это - Ольга, сноха вашего соседа. Забавно.
— У тебя есть желание попробовать жить с ним? – засмеялся я.
— Это я так, для примера. Значит, Татьяна живёт со свёкром? А я всё думала, что её Василий такой хмурый ходит! Теперь понятно: ей и одного свёкра, без мужа, хватает. Интересно, у них что, принято мужьям свою жену отцу уступать? Что ты так смотришь на меня?
— Честно? Глупо, конечно, просто попробовал представить тебя с отцом.
— И как я тебе в такой роли, можешь себе представить? – взволнованно спросила Ольга.
Вновь представив себе Ольгу, подмятую моим отцом, похотью вынуждаемую отдаться ему, я с новой силой набросился на жену, приятно удивив её этим.
— Ты не ответил.
— Представил. Ты с ним настолько страстная, прекрасная, и тебе самой это так нравится! Я бы не отдал тебя, как Василий, отцу – не хочу тоже, начать самому ходить хмурым.
Я начал гонять свой член с таким остервенением, что эта жажда нового пика удовольствия передалась и Ольге, и уже сквозь сладкие вздохи она почти шёпотом выпалила:
— За меня не переживай, ты у меня никогда не будешь ходить хмурым! Меня хватит на обоих! – и она страстно впилась в мои губы поцелуем. Жена разгорячилась нашим разговором. Он явно возбудил её, и любимая отвечала мне встречными движениями легко скользящего пылающего желанием лона с не меньшим желанием достичь оргазма, чем я сам. И когда её тело начали сотрясать судороги, Ольга издала протяжный вой. Обмякнув, она медленно приходила в себя, и лежала тяжело и часто дыша, а после с радостной улыбкой благодарно вновь поцеловала. Наша фантазия улетучилась, а удовольствие осталось.
Прошло около недели моего пребывания на даче и наших ежедневных походов в баню. Мы всё больше становились прежними, и все неприятности казались уже перевёрнутой страницей нашей жизни. Я заметил то, что гипертрофированно крупные соски у жены заметно поуменьшились и выглядели теперь лишь совсем немного более высокими, чем у кормящих матерей, хотя и остались значительно более толстыми, чем у кормящих грудью. Но и теперь они выглядели сногсшибательно. А вот складочка, выдававшаяся над клитором, не сильно опала, продолжая выступать между губ, чем я охотно пользовался, если мне нужно было достаточно быстро и без особых усилий привести супругу в состояние, когда она начинала терять над собой контроль от нахлынувшего желания, и тогда с ней можно было делать всё, что захочется. Мы оба не решались продолжить разговор на тему снохачества, хотя обоих мысли об этом посещали.
Отдыхая после очередной близости, Ольга лежала в задумчивости.
— Ты о чём-то задумалась?
— Так, вспомнилось.
— Что вспомнилось, хорошее или плохое?
— Возбуждающее.
— О-о-о! Интересно, расскажешь?
— Вспомнила про то, как тебе крышу от возбуждения сносило, тогда, у Леночки. Ты смотрел на меня с другими, и меня саму сильно возбуждало то, как сильно тебя это заводит, и особенно меня возбуждало то, что ты не просто знаешь, а смотришь на нас своими глазами и наслаждаешься, как будто это ты сам меня. А тут подумала: а что если бы я с твоим отцом так, у тебя на глазах? Ты бы тоже, не ревновал?
— Ну, тогда я был в очумении, выпивши и накуренный, потому и ревности не ощущал. Отец. Я его люблю, и если бы у вас с ним
Когда-то моей С.В.