медленно и с небольшой амплитудой. Постепенно его движения становились все быстрее и все более размашистыми, и вскоре моя попка слегка подлетала над простынями, а я только и могла внимать фрикциям крупного полового органа в моей тугой и влажной глубине, улетая от ни с чем несравнимого блаженства.
Иногда я прижималась, буквально повисая, к самому лучшему мужчине - желая почувствовать полную близость с ним - и губами, и бедрами, и грудками, и животиком, и особенно тем, где мы были переплетены особенно тесно. Иногда мы замирали на минуту-другую, целуясь и бессвязно шепча какие-то слова. А потом эти слова превращались в жаркие стоны - когда папа снова начинал загонять в меня член размашистыми ударами. Тогда мое естество старалось как можно более полно услужить берущему меня мужчине, и мои бедра раздвигались максимально широко, чтобы ему было комфортно трахать свою девочку... Вернее уже свою женщину...
Женщину, живущую ради ублажения своего самца, по праву владеющего ее телом. Иногда этот вихрь наслаждения казался нереальным – разве может девушка, дефлорированная 15 минут назад испытывать такое феерическое наслаждение? Но, вот, оказывается, может! Я этому - яркий пример!
Я вспыхнула, когда папа уперся лбом в толстую подушку, подоткнул под мою попку руки и, сильно сжав ее, принялся подбрасывать мои бедра, отчего измочаленная дырочка сама собой насаживалась на выставленный кол. И я ухнула в водоворот ярчайшего оргазма, утопая в наслаждении, крупно вздрагивая на члене, засаженном по яйца, и теряя всякое представление о реальности.
Когда сознание выплыло из райского фейерверка, приподнявшийся на кулаках папа имел меня медленными, неспешными движениями. Я была абсолютно счастлива, и пусть не получала в данный момент физического удовольствия, но хотела продолжать ублажать бравшего меня мужчину всеми способами, на которые только способна. Я читала в его глазах обожание и восторг... и немного удивление... Почему? На мои щечки наполз легкий румянец: наверняка для папы стало неожиданностью то, как его дочь билась под ним в животном оргазме, и он мог наблюдать за моими сладкими конвульсиями от и до... Некоторое смущение от своей несдержанности овладело мной, но, с другой стороны стало радостно от того, что папа теперь знает, насколько его дочь страстная и чувственная.
Моя эйфория продолжалась, хотелось любить весь мир и, прежде всего своего первого мужчину. Я подтянулась, прильнув грудками к его торсу, и прошептала:
— Я хочу доставить тебе максимальное удовольствие... Скажи, что я должна сделать?!
Я была готова для папы на все, что бы он ни придумал. На любое извращение, на любую позу, и была готова принять любое его решение с благодарностью.
— Давай так...
Папа поднял меня и, развернув, властно нажал на плечи. И дочка покорно встала перед папой раком, прогнувшись в спинке, чтобы ему было удобнее распоряжаться своей собственностью.
Член ходил внутри меня не слишком быстро и интенсивно, но все равно было больно, и ни о каком удовольствии, не говоря уже о повторном оргазме, речь идти не могла. Но разве я могла отказать мужчине, который подарил мне такие неизведанные ранее эмоции? И старательно прогибалась в спине, слегка покачивая бедрами – все для того, чтобы мой мужчина насладился своей женщиной сполна.
Несмотря на дискомфорт я ощущала полную принадлежность папе. Именно в этом, похоже, и есть мое предназначение – ублажать его так, как он захочет. Отчетливо это понимая, я даже на миг не усомнилась, что мы делаем все правильно – папа трахает дочь, которая хоть и не получает физического удовольствия, но счастлива, чувствуя свое полное единение с ним. Единение, теснее которого уже не придумаешь.
Бурный секс