это не могло меня отговорить. Деньги, которые я могла выиграть, казались слишком реальными, в то время как последствия того, что я собиралась сделать, казались странно абстрактными и гипотетическими.
Слишком скоро прошло 28 с половиной минут, так что оставалось всего 90 секунд, прежде чем мне пришлось снять всю одежду и постараться не быть полностью раздавленной огромной командой злых охранников. Уронив голову на колени, я сосредоточилась на глубоких, долгих вдохах, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, но это не помогало — я чувствовала, что могу потерять сознание в любой момент.
Это было намного хуже всего, что нам пришлось делать раньше, это был не просто флеш в лекционном зале или стрип-клубе, это было обнажение перед всем миром, и наши голые тела будут запечатлены сотнями камер и загружены в интернет за секунды. Мама отречётся от меня, сёстры убьют, и все мои друзья и семья никогда не посмотрят на меня прежними глазами. И всё же я не могла уйти, я хотела вернуть свою старую жизнь, хотела эти деньги. Ещё я хотела кричать.
Пока я старалась не паниковать, меня отвлёк шорох рядом, достаточно, чтобы я открыла глаза и повернулась, увидев, как Игрок 78 украдкой копается под своей футболкой. Она гневно посмотрела на меня, когда я наблюдала, как она приподняла попу с сиденья на пару дюймов, ровно настолько, чтобы стянуть шорты с бёдер и быстро натянуть футболку, прикрывая бедра, прежде чем кто-то вокруг заметил, что она делает.
78 огляделась, затем украдкой нагнулась и стянула шорты из-под футбольной футболки, скинув их с кроссовок и скомкав в кулаке. Запихивая шорты под кресло, она осуждающе оглядела моё полностью одетое тело и прошипела.
«Что, уже струсил?»
Справедливый вопрос, потому что я знала, что должна сделать то же самое, знала, что у меня осталось всего шестьдесят секунд, но, несмотря на это, моё тело полностью застыло, и я просто не могла себя заставить. Я могла только продолжать тупо смотреть, глядя мимо 78 на следующее сиденье, где Игрок 25 тоже начала раздеваться.
Она тоже сначала сбросила шорты и спрятала их под сиденьем, затем осела в кресле и засунула руки внутрь футболки, хорошо используя её мешковатость. За тридцать секунд до конца 25 нетерпеливо посмотрела на огромный экран стадиона с часами матча, затем осторожно задрала футболку за спиной и нырнула головой вниз, чтобы полностью её снять, оставшись абсолютно голой.
Это было впечатляюще хитро, и она умудрилась не оголить даже сосок, быстро накинув футболку обратно на перед, затем сидела, съёжившись в кресле, с единственным предметом одежды, ненадёжно лежащим на её иначе голом теле.
«Миллион фунтов, Лора… миллион фунтов…»
У меня осталось всего пятнадцать секунд, и я знала, что сейчас или никогда — либо я немедленно сниму всю одежду, либо выброшу весь прогресс и все жертвы, которые я принесла, играя в эту дурацкую игру. Я пробормотала свою слишком знакомую мантру под нос, и, странно, это, кажется, сработало, так как я почувствовала, как конечности начинают оттаивать и двигаться.
С глубоким вздохом я встала, потянулась вниз и одним плавным, решительным движением стянула футболку через голову, затем спокойно уронила её на пол. На краткий, совершенно сюрреалистичный момент я стояла неподвижно, полностью топлес, пока фанаты за мной начали указывать и кричать, заметив мою голую спину, что заставило окружающих повернуться, чтобы уставиться на мои сиськи.
Я в последний раз взглянула на огромный экран стадиона и увидела, что осталось всего семь секунд до того, как мы должны быть на поле, и что после целой недели соревнований, после всех часов унижений и обнажений, через которые мы прошли, вся
Записки Лилу. Часть 4. ?Ментоловые леденцы?