боюсь, даже если бы он принялся раскладывать её прямо на столе, рядом с дыней, посчитала бы, что так и должно быть. По крайней мере только так я могу объяснить себе то, что произошло дальше, поскольку ни на одной из прошлых вечеринок я не заметил её повышенной блядовитости. А может быть я просто ничего не понимал в женской психологии.
— Хочешь тоже посмотреть? – невинно спросила меня Ксюша.
Я не то, чтобы предполагал, для чего её зовёт Алексей. Скорее просто, во-первых, звал он именно её, а во-вторых я отлично рассмотрел грузовик ещё днём.
— Ну, покажет он, как выглядит кабина изнутри, - думал я, - Что в этом интересного?
— Да я же смотрел уже, пока Валентина Сергеевна тебе дом показывала. Пойду лучше подумаю, - сказал я вслух и направился в сторону туалета, который находился вдали от двора за домом.
Успел заметить, что Алексей корчит мне какие-то рожи, но смысл их стал постепенно доходить до меня только когда я уже возвращался из туалета и не обнаружил их за столом. Думал позвать их или присоединиться возле грузовика, но вдруг вспомнил его подмигивания и кривляния. Было похоже, что он предлагал мне задержаться в туалете. Вот только почему? Догадка осенила меня, и я крадучись двинулся в темноту, не освещаемую фонарём.
Не знаю осматривали ли они кабину, а если да, то почему там не остались. Благо кабина грузовика была широкая, со спальным местом позади сидений. Однако нашел я их не там.
Позже я вспоминал этот момент и жалел, что не оказался там раньше. Было интересно, как у них всё начиналось. Пытался ли Алексей затащить Ксюшку на свою лежанку в кабине? Может быть уговаривал её, или может мял там сиськи и зацеловывал юное тело.... Как вела себя Ксюша? Безропотно поддавалась взрослому мужчине или какое-то время сопротивлялась? А может она по своей воле решила отсосать ему и сейчас я видел уже продолжение Марлезонского балета? Увы, этого я никогда не узнаю.
Когда я их нашел, Ксюша стояла на земле опершись руками о подножку, ведущую в кабину и жалобно постанывала. Именно жалобно. Не слышал я в этих стонах ни страсти, ни похотливого восторга самки. Впрочем, по размашистым движениям стоящего позади неё Алексея было понятно отчего. Помню, как я тогда испытал двоякое чувство стыда и жалости к Ксюше. Моя длина члена точно не дала бы двигаться с такой амплитудой. А если его член ещё и толщину соответствующих пропорций, то немудрено отчего невысокая Ксюшка так страдальчески морщится. «Двадцатитонник», - подумал я тогда, вспомнив, что обещал показать Ксюше этот взрослый мужчина и видя насколько далеко он размахивается, чтобы снова вонзиться внутрь девичьего лона.
— А! А! А! – вскрикивала она, когда зад Алексея устремлялся навстречу девичьей попке и останавливался, как будто его член достиг дна и глубже пробиться уже не в состоянии.
Алексей же работал молча, как бурильная установка, размеренно пробиваясь сквозь породу женских внутренностей и разрабатывая их недра под свой размер.
Боясь, что меня застанут за подглядыванием, я также тихонько ушел обратно. Посидел за столом, но и здесь я продолжал слышать жалобные вскрики Ксюши из-за грузовика. Тогда решил, что уйду снова к туалету и вернусь попозже, когда эта парочка уже окажется за столом. Тут как раз стоны Ксюши стали чаще. Похоже Алексей приближался к финалу и ускорился, поэтому я снова отправился на приусадебный участок и стоял позади дома, пока не увидел промелькнувшие тени, направляющиеся в сторону стола.
— Не нужно было столько вкуснятины есть, -сказал я, смущённо улыбаясь и подходя к столу.
Долгая дорога в деревню