лёгкой «А». Ну, теперь это окупалось с лихвой. Они определённо не ожидали такого восхитительного бонуса! Несколько из них снова схватились за свои члены, глядя на тела девушек, полностью открывающиеся взору.
Глаза Фрэнка сосредоточились на одной паре в частности, и он ахнул от восхищения, когда появились груди Карен, но затем быстро отвёл взгляд, покраснев от смущения.
Профессор Маслоу всегда проповедовал, что в каждом человеке, независимо от её недостатков, неудач, кажущихся несовершенств и раздражений, есть чудесное сокровище, ждущее раскрытия, но это никогда не было так очевидно, как в этот конкретный момент времени. «О да, да!» — воскликнул он с большим энтузиазмом и восторгом. — «Разве мы все не так красивы, так замечательны! Давай, девочки, пожалуйста, выстройтесь здесь». Он поспешил к каждой девушке, взяв её за руку, уводя от выброшенных бюстгальтеров и трусиков, в линию восхитительно голого показа, его член продолжал покачиваться и вилять, их сиськи теперь извивались и покачивались в гармонии.
«О да, да», — снова воскликнул он, когда все девять девушек выстроились в ряд. — «Разве каждая девушка не так замечательна, так красива и драгоценна по-своему особенному. Разве мы все теперь не выглядим гораздо интереснее, захватывающе, открытее?»
Девушки не разделяли его энтузиазма. Они никогда не чувствовали себя так ужасно обнажёнными, именно потому, что никогда не были так откровенно выставлены напоказ. Большинство из них послушно держали руки по бокам или скромно сцепили за спиной. Они действительно не знали, что делать с руками. Они постоянно перекладывали их с одного места на другое, так ужасно желая прикрыться, но знали, что профессор Маслоу не одобрит. Тем не менее, некоторые продолжали пытаться скрыть свои сиськи или киски. Лица всех их были свекольно-красными.
Ну, не лицо Элис, которая стояла гордо, выпятив свои очень круглые груди, бросая взгляд вниз налево на другие восемь пар сисек, выстроившихся для осмотра, чувствуя себя вполне комфортно от того, что её, вероятно, были лучшими. Опять же, не самыми большими, но определённо лучшей формы, по крайней мере, так она чувствовала.
Профессор Маслоу даже, кажется, подтвердил её впечатление. «О да, конечно, груди Элис такие, такие очень круглые и пузырящиеся». Он подошёл к ней и сильно сжал их.
«О, профессор Маслоу, это так мило с вашей стороны!» — ответила Элис, потянувшись вниз и тоже сжав его член, хотя её искрящиеся, кокетливые глаза были твёрдо прикованы к его.
Профессор оценил положительную реакцию Элис на его инструкции и хотел бы ещё дольше наслаждаться её признательностью, но в классе сегодня ещё было так много дел. Он перешёл к следующей девушке, Бетси, вырвав свой член из неохотной руки Элис.
Груди Бетси на самом деле были больше, чем у Элис, но они имели более продолговатую и даже немного обвислую форму. Тем не менее, профессор мог разглядеть красоту в любом уникальном цветке. «О, и вот», — произнёс он с большим удовольствием и восхищением, — «груди настоящей земной женщины». Он взял каждую большую, мягкую, податливую подушку в свои руки, поднимая их и сжимая вместе. — «Можно потерять свою душу в этих, но это был бы такой замечательный способ уйти».
Бетси нашла ужасно неловким, что её профессор так обращается с её грудями, как и должна была, или, по крайней мере, сделала бы любая студентка, но она всё равно покраснела от гордости за комплимент. Они действительно были очень мягкими.
Многие из парней представляли, как замечательно было бы, если бы они окутывали их лица, их члены. Все они очень завидовали профессору. Несколько из них в этот момент поклялись когда-нибудь стать профессорами. Это явно была очень удовлетворительная работа.
Пусть будет так