неуверенно, если не совсем смущённо. Во-первых, у него возник стояк при виде мастурбирующей партнёрши. Каким-то образом он чувствовал, что это может быть воспринято как признак незрелости или, по крайней мере, недостатка самоконтроля. Но, что более важно, здесь не было симпатичных студенток, чтобы восхищаться этим. Демонстрировать свою эрекцию старшим мужским администраторам действительно не имело того же очарования, что смущённые, растерянные и неловкие студентки.
«Вот», — предложила мисс Биллингсли, — «позволь мне его спрятать для тебя».
Генри ахнул, почувствовав, как учительница обхватила его ствол своими мягкими женственными пальцами.
У Генри не было особых причин сильно беспокоиться о том, что его осудят, поскольку никто даже не заметил его эрекцию. И они не были бы значительно неодобрительными, так как почти каждый мужчина в комнате испытывал ту же трудность, или удовольствие, в зависимости от точки зрения. Мужчины на самом деле не были уверены, что с этим делать. Некоторые из них засунули руки в карман, чтобы прижать свои твердеющие члены обратно к животу, избегая тем самым этого предательского бугра. Другие предпочитали просто надеяться, что никто не заметит их бугор, так как считали, что рука в кармане сама по себе была предательским признанием.
«Пожалуйста, пожалуйста», — тихо стонала Андреа, никому в частности, её бёдра теперь тонко толкались, прижимая её твёрдый бугорок к массирующим, трущим пальцам. Она использовала левую руку, чтобы мягко ласкать и сжимать свои полные, круглые, мягкие груди.
Никто точно не знал, о чём просит девушка. Некоторые гадали, не просит ли она, чтобы кто-то шагнул вперёд, помог ей в этот трудный момент нужды, возможно, помог с ласками её грудей. Одна рука, её собственная, действительно не отдавала им должное. Или, может быть, её попка. Она вообще не получала внимания. Или, возможно, даже её киска. Но каждый из мужчин знал, что присоединиться к студентке было бы неуместно, не для людей такого высокого положения в колледже.
Те, у кого руки были в карманах, однако, по крайней мере, испытывали пользу от возможности косвенно играть вместе с девушкой, сжимая, сдавливая и украдкой теребя свои члены, пока девушка более явно делала то же самое со своим клитором.
Мисс Биллингсли теперь открыто гладила член Генри. Она наклонилась к его левому уху и прошептала: «Ты можешь положить руку на мою попку, Генри. Мне нравится, когда красивый молодой человек сжимает мой зад».
Сердце Генри заколотилось. Он оглядел комнату. Действительно, ни один взгляд не был на них. Он потянулся за учительницей и осторожно, робко положил ладонь на её круглую, мягкую попку.
Это было захватывающе — действительно сжимать мягкую круглую попку симпатичной учительницы своей рукой. Это был бонус Программы, которого он не ожидал.
Андреа присела ещё ниже, выглядя так, будто, возможно, собирается помочиться на пол, но вместо этого просунула пару пальцев правой руки внутрь своей тесной, влажной, цепляющейся киски. Её бёдра начали более открыто, более похабно извиваться и ёрзать, словно она пыталась навинтить себя на свои пальцы. Она знала, что представляет ужасно непристойное зрелище, но также знала, что чем порнографичнее, тем лучше, так как её отчёт тогда будет ещё более скандальным. На самом деле, если один или несколько из этих сексистских администраторов действительно кончат в свои штаны, она определённо восторжествует.
И некоторые из них были бы вполне готовы сотрудничать, если бы знали, что могут уйти безнаказанными. Некоторые, однако, отводили взгляд, чувствуя, что действительно очень неправильно так откровенно пялиться на извивающуюся, корчащуюся голую молодую леди, хотя их уши не могли избежать её столь же эротичных мяуканий, хныканья и стонов.
Новый год