Лёгкая улыбка появилась на губах декана Уорелл. Именно такого участия она и ждала от Андреа.
Андреа чувствовала, как её сердце колотится. Это был трудный момент, потенциальная поворотная точка. Но её годы лидерства в феминистском партизанском театре, возможно, вели к этому одному сияющему моменту, и она не собиралась подвести. «Если парню предлагается облегчение, то и девушке должно».
Президент Рэйбёрн нервно улыбнулся и оглядел комнату. Это было, возможно, не менее трудно для него. С одной стороны, он прекрасно знал, что правило было специально, явно написано только для парней, обоснование чего он полностью объяснил этой молодой леди этим утром. С другой стороны, он не собирался совершать акт сексуальной дискриминации перед столькими лидерами колледжа и сообщества.
Прежде чем он успел принять решение, декан Уорелл выступила в поддержку Андреа. «Я думаю, она поднимает очень важный вопрос, президент Рэйбёрн».
Ну, это положило конец любым дальнейшим обсуждениям. Если декан по делам женщин поддерживала молодую леди, то он определённо не мог возражать. Это не выглядело бы хорошо для президента, если бы он препятствовал молодой студентке, утверждающей свои права как женщины, особенно при поддержке декана по делам женщин. «Ну, хорошо, тогда, эм, ну, скажите, да, эм... Андреа». Он повернулся к Андреа. «Андреа, хотели бы вы... облегчения?» Она ведь не сделает этого, правда?
«Да, сэр, хотела бы», — ответила она самым уверенным голосом.
Она медленно оглядела комнату, осознавая, что это будет нелегко. Дело в том, что ей действительно нужно было облегчение. С другой стороны, она никогда раньше не мастурбировала перед кем-либо, не говоря уже о комнате, полной одетых пожилых мужчин. Вдруг она почувствовала себя наёмной стриптизёршей на мальчишнике, а не феминисткой, утверждающей права женщин. Тем не менее, она также заметила, что многие мужчины выглядели более неловко, чем она, устанавливая лишь мимолётный зрительный контакт.
Она отступила назад, чтобы прислониться к стене, согнула колени, чтобы немного сползти вниз, закрыла глаза и потянулась правой рукой, чтобы мягко приложить кончики пальцев к губам своей киски.
В комнате было жутко тихо. Никто не хотел издавать звук, который мог бы привлечь к себе внимание, как будто кто-то собирался отвести взгляд от выступления Андреа.
Андреа раздвинула свои губы, давая мужчинам заглянуть внутрь её тёплой, влажной, женственной киски. Она чувствовала взгляды каждого человека в комнате, каждого мужчины, каждого профессора и администратора, даже официантов, жадно смотрящих на неё, пока она демонстрировала для их интереса, их похотливого удовольствия, свою внутреннюю плоть киски.
Она закрыла глаза и прижала кончики пальцев к своему затвердевшему клитору. Андреа была феминисткой, но также женщиной. Она могла наслаждаться сексом, если бы не чувствовала, что просто подчиняет своё тело для удовольствия мужчины. Сегодня, однако, ей нужно было удовлетворение, счастливый финал её опыта на занятии профессора Маслоу и, возможно, неудивительно, ей придётся сделать это самой.
Она пыталась представить, что находится где-то в другом месте, наедине, в уединении своей спальни, под одеялами, совсем одна, где не было бы большой толпы пожилых мужчин, стоящих вокруг её кровати. Она тёрла свой твёрдый клитор кругами, её бёдра тонко двигались и извивались в унисон. «Ммммм», — тихо вздохнула она.
Член Генри поднялся в эрекцию. Генри, возможно, не был особенно сильным, атлетичным, мускулистым молодым человеком, но он был чертовски хорош в получении эрекций. Он быстро прикрыл его руками, но мисс Биллингсли, стоящая рядом с ним у их места за столом, немедленно, но мягко оттянула его руки. «Нет, нет, Генри», — тихо упрекнула она, — «ты знаешь правила».
Генри скривился. До этого момента он полностью принимал возможность демонстрировать свои эрекции, но теперь чувствовал себя немного
Лера