добиться для меня этой стипендии». Она позволила кончику чуть-чуть проскользнуть внутрь. «Я была бы очень, очень благодарна, сэр». Она прошептала ему на ухо: «У меня никогда не было члена такого большого, как ваш».
«Да», — ахнул он. — «Считайте, что сделано. Она ваша».
«О, президент Рэйбёрн, вы просто такой милый!» Её родители наконец-то будут так, так гордиться Андреа. Их надежды на её поступление в Аббервилль наконец-то оправдались. «И», — добавила она, сжимая Генри, — «может ли Генри получить одну?»
Генри улыбнулся, явно по множеству причин.
«Генри? Что? Он парень! Он не может получить стипендию Южной Белль».
Андреа хихикнула. «О, не будьте глупым, президент Рэйбёрн. Я не это имела в виду. Я имела в виду, например, стипендию Долфа Зиллманна».
Стипендия Долфа Зиллманна предназначалась для молодых людей, демонстрирующих высокие моральные стандарты, самодисциплину и самоконтроль. Генри сейчас проявлял довольно хороший самоконтроль.
«Да, да, конечно. Я позабочусь, чтобы Генри получил одну».
Андреа отпустила член Генри и соскользнула на член президента Рэйбёрна. «О, чёрт, вы такой чертовски большой, президент Рэйбёрн», — ахнула она, когда её киска была заполнена его членом. На самом деле он не был действительно, действительно большим, хотя также не было так, что множество больших членов ранее посещали киску Андреа. Тем не менее, не вредило заставить его чувствовать себя психологически, а также физически удовлетворённым.
«А ты такая чертовски тесная», — ответил он.
«Президент Рэйбёрн», — хихикнула Андреа. — «Не говорите так со мной». Она добавила: «Это так грязно», — начиная скользить вверх и вниз по его стволу, её прекрасные сиськи подпрыгивали и колыхались с восхитительной свободой против его лица.
Генри взялся за свой член, в чём он, на самом деле, был довольно искусен. Он гадал, сколько раз в своей жизни он уже дрочил. Он жалел, что не считал. Был ли рекорд Гиннесса? Он колотил с яростью и силой. Он собирался сделать шесть за один день, даже если это его убьёт.
Президент Рэйбёрн был в восторге. Этим утром он ожидал, что Андреа будет настоящей головной болью, а вместо этого она оказалась настоящим удовольствием на его члене. Он отпустил её попку, что было нелегко сделать, чтобы схватить эти подпрыгивающие сиськи, что было очень легко сделать. Он думал о них с самого утра, желание, подтверждённое её поведением во время обеда, и теперь он наконец держал их в своих руках. Он даже немного хотел, чтобы его административные коллеги узнали об этом. Они были бы так, так завистливы.
Генри чувствовал, что приближается, его глаза были прикованы к трахающейся, извивающейся, колыхающейся попке Андреа, его уши наполнялись звуками её киски, хлюпающей и чавкающей, а также её хныканьем, аханьем и мяуканьем от похоти.
Что это, гадал президент, делает ощущение грудей молодой леди, или любой женщины, таким чудесным. Это должно быть что-то инстинктивное, какая-то врождённая проводка мужского мозга. Что бы это ни было, он хватал, сжимал, сдавливал и мял груди девушки во всех формах, манерах и видах. Это был его лучший момент как президента Аббервилля; или, по крайней мере, самый приятный.
Для Генри это не продлилось бы долго. Его ноги слабели, даже дрожали. Его сердце колотилось. Теперь это было так очень, очень близко.
Однако сиськи Андреа не были даже источником наибольшего удовольствия президента, так как его сминание обильной плоти сисек сопровождалось сравнимым сжатием, стискиванием, хватанием его члена молодыми, энергичными мышцами её мягкой скользкой киски. Его член никогда в жизни не был так чудесно оттрахан, и он внезапно почувствовал себя ошеломлённым своим оргазмом, взрывающимся через его тело, вырывающимся из его дёргающегося, трепещущего члена в дерзкую киску молодой леди.
Отметили поступление