и каждый год мне писал. Ну мы болтали, пили вино, вспоминали детство. И... короче, все зашло дальше, чем должно было.
Никита напрягся, его пальцы сжались в кулак, но он молчал, давая мне продолжить.
— Мы были на кухне, все уже разошлись, — начала я, и мой голос дрожал. — Я была немного пьяная, он тоже. Мы смеялись, вспоминали, как в детстве лазили по деревьям, как он меня облил водой из бутылки, а его потом отругала моя мама. А потом он вдруг замолчал, посмотрел на меня... и поцеловал. И я ответила.
Я замолчала, боясь поднять глаза. Никита тоже молчал, и тишина была почти невыносимой.
— И что дальше? — спросил он наконец, и его голос был низким, почти хриплым.
Я сглотнула, чувствуя, как горло пересыхает.
— Мы... не просто целовались, Никит. Это было... больше. Он прижал меня к стене, а я не остановила его. Его руки были... везде. Мы оба потеряли голову. Все эти старые чувства, воспоминания, вино. Мы оказались в спальне, и... ну, ты понимаешь.
Я рискнула взглянуть на него. Никита смотрел в сторону, его челюсть была напряжена, но он не перебивал.
— В общем это случилось, но не совсем... — продолжила я, и мой голос стал тише. — Я его остановила. Сказала, что у меня есть ты, что это ошибка. Саша ушел, и с тех пор мы не общались. Но я не могла тебе не рассказать. Не хочу, чтобы между нами были секреты, понимаешь?
Никита медленно выдохнул, потирая лицо руками.
— Блять, Маш, — сказал он наконец. — Это... это сильно. Ты с ним... прям до конца?
Я замотала головой, сердце колотилось.
— Нет! Не до конца. Но... достаточно. Я почувствовала его внутри, а потом остановила. И все. И я ненавижу себя за это... потому что я люблю тебя.
Он повернулся ко мне, и в его глазах было столько эмоций, что я замерла. Там была боль, но и что-то еще — желание понять, может, даже простить.
— И че ты теперь хочешь? Чтобы я просто забыл? Или что?
— Я не знаю, — призналась я, и мои глаза заблестели от слез. — Просто хочу, чтобы ты знал правду. Я не хочу тебя потерять, если ты вдруг узнаешь об этом случайно... Лучше, чтобы ты узнал это от меня. Я так думала... Никит, я пойму, если тебе понадобится время.
Никита долго смотрел на меня, а потом вдруг придвинулся ближе. Его рука легла на мое колено, и от этого простого прикосновения я вздрогнула.
— Знаешь, что бесит? — сказал он, и его голос был почти шепотом. — Что я сейчас должен быть злым. Я конечно злюсь, но...
Я моргнула, не веря своим ушам.
— Серьезно? Ты не бросишь меня после этого?
— Ну... Блять... — усмехнулся он, но его рука скользнула выше, к моему бедру. — Ты могла не рассказывать и я вижу, как тебе хреново. Может, я и псих, но я думал, что все окажется хуже. Маш, я сразу понял, к чему все идет и думал, что сорвусь. А теперь меня это даже возбуждает.
Я рассмеялась, хотя слезы все еще блестели в глазах.
— Ты ненормальный, Никит.
— А ты нормальная, что ли? — он наклонился ближе, и его губы почти касались моего уха. — Рассказывай дальше. Что ты чувствовала, когда он тебя трогал?
Я почувствовала, как щеки снова вспыхнули. Я не ожидала такого поворота, но его голос будил во мне что-то новое.
— Я... чувствовала жар по всему телу, особенно внизу, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Его руки были сильные, но нежные.
Я не знаю что происходит