Кровать была небольшая, старая, скрипучая, но постель свежая, пахла ополаскивателем — видно, что она готовилась к моему приезду. Ещё в переписке я узнал её отчество, и в шутливой форме скомандовал:
— Евгения Николаевна, ложитесь на кровать!
Мне нравилось подчёркивать разницу в возрасте — это заводило. Она легла на спину, улыбнувшись, но в её глазах было лёгкое смущение. В отличие от Ольги, которая часто брала инициативу, Евгения была менее активной, и мне это нравилось — я чувствовал себя главным.
У меня уже стоял колом, я быстро снял футболку и штаны. Помнил, как быстро кончал в прошлый раз, и знал, что это может повториться, поэтому не спешил входить в неё. Раздел её полностью, любуясь голым телом: мягкие складки, свисающий живот, большие груди с тёмными сосками, россыпь родинок на коже. Она пыталась прикрыться руками, но я не дал.
— Мне всё в тебе нравится, ты меня очень возбуждаешь, не надо ничего скрывать, — сказал я, глядя ей в глаза.
Может, она и не верила, думая, как старушка может нравиться молодому парню, но перестала закрываться.
Я начал целовать её губы, шею, спустился к груди, посасывая соски. Она стонала — тихо, нежно, но так сексуально, как в хорошем домашнем порно. Её стоны были настоящими, не наигранными, и это меня дико заводило. Я старался не спешить, хотел растянуть удовольствие. Знал, что сейчас опущусь ниже, к её влагалищу — тому самому, с родинкой и несколькими седыми волосками. Моя голова медленно опускалась, я целовал её живот, чувствуя, как её кожа дрожит под губами. Она вдруг придержала меня за голову:
— Рома, что ты творишь? Не надо… зачем?
— Женя, я хочу сделать тебе приятно языком, да и хочу, чтобы ты потом меня попробовала. Мы же договаривались в переписке, — ответил я, глядя на неё снизу вверх.
— Я думала, тебе будет неприятно там меня целовать… я старая, — её голос дрожал от смущения.
— Когда я с тобой знакомился, я знал, сколько тебе лет. Ты меня очень возбуждаешь, и я хочу тебя, — сказал я, стараясь её успокоить.
— Ты меня тоже очень заводишь, — призналась она, покраснев. — Не думала, что буду так мокреть… Я думала, у меня там уже всё сухо, а тут ты — молодой парень, чуть старше моего внука.
Я опустил голову между её ног, чувствуя, как её бёдра напрягаются под моими руками, и вдохнул её запах — резковатый, с ноткой выделений и смазки, чуть солоноватый, похожий на то, что я помнил с Марией, но здесь всё было иначе. Её возраст — 68 лет — и мысль, что я первый, кто ласкает её так, сводили меня с ума. Кожа на внутренней стороне бёдер была мягкой, чуть липкой от пота, с лёгкими морщинами и россыпью мелких родинок, которые я целовал, поднимаясь выше. Её влагалище раскрылось передо мной: розовые губы блестели от влаги, несколько седых волосков торчали в стороны, а чёрная родинка у половой губы казалась мне чем-то интимным, почти сокровенным. Я провёл языком по её клитору, ощущая его маленький, твёрдый бугорок, и начал лизать, чувствуя солоноватый привкус, который смешивался с её теплом.
— Жень, держи меня за голову руками, придавливай к себе, управляй мной, — скомандовал я, мой голос прозвучал хрипло, но уверенно. Я чувствовал себя опытнее, будто учил девственницу, и это добавляло мне власти, которую я так любил.
Её руки, чуть дрожащие, легли на мой затылок, пальцы запутались в моих волосах, но она не давила, а просто гладила, будто боялась сделать
Горячее лето молодости