не говорил. Иногда меня накрывала депрессия: почему судьба так несправедлива? Почему нельзя переместиться во времени, чтобы мы были одногодками? Я бы женился на ней, и мы были бы счастливы. Эта нелепость ситуации доводила до слёз. Мы часто танцевали под старые песни Пугачёвой или группу "Кватро". Наталья была русскоязычной — в отличие от Марии и Евгении, которые говорили на украинском, — и я полностью перешёл с ней на русский, хотя в жизни и семье говорил на украинском. Мне это не мешало.
Потом наступила эра ковида. Наталья заразилась: шесть дней температурила дома, 38–39 °C. Не знаю, почему я не заставил её лечь в больницу раньше. Её дочери было всё равно, она не помогала ничем, только бросила: "Меньше по магазинам надо шляться". На седьмой день её забрала скорая — она задыхалась из-за пневмонии, и её подключили к аппарату искусственного дыхания. Дочь ни разу не приехала в больницу, а потом заразилась вместе с зятем и обвинила Наталью, что это она их заразила. В больницу ездил я и её сын — по очереди.
Наталья звонила мне ночами, её голос дрожал: "Я живу только ради тебя и нашей любви. Спасибо Богу, что под конец жизни мне повезло её найти". Я очень переживал, я её любил — и люблю до сих пор. Через три недели её выписали. Сын привёл её домой, но она сильно похудела, у неё появилась одышка, и она не могла гулять с собакой. Мы с сыном выгуливали пекинеса по очереди.
Её дети узнали обо мне, увидели фото. Дочь говорила: "Когда же он тебя бросит? Зачем ты ему?", а сын поддерживал: "Мама, молодец, так держать". Я с ними не пересекался, хотя они знали обо мне, видели меня в Facebook, а я их. После больницы, спустя две недели дома, Наталья начала отходить от болезни, но одышка осталась. Она жила в хрущёвке без лифта, и выгуливать собаку дважды в день было тяжело. Ковид сблизил нас ещё сильнее. Через год я начал приглашать её к себе на выходные, на три дня. Дочь сначала звонила часто, боялась, что я "убийца" или плохо с ней общаюсь. Однажды Наталья забыла телефон дома, дочь не могла дозвониться, нашла меня в Facebook, добавила в друзья и написала: "Я дочь твоей Натальи, где моя мама?". Я дал ей свой номер, она позвонила, убедилась, что всё хорошо.
Спустя год мы впервые попробовали анальный секс. Со смазкой, аккуратно: она стояла раком, я медленно вошёл. Было узко и приятно, я кончил быстро. Со временем ей тоже начал нравиться анал — она даже иногда сквиртовала от него, как в порно. Правда, иногда член доставал коричневым, и её это смущало, поэтому анал был нечастым. Но если я просил, она всегда соглашалась. Минет тоже стал нормой — когда я хотел или когда она сама была в настроении. Иногда она хотела секса чаще, чем я мог дать: сейчас я способен на два раза в день, три дня — пятница, суббота, воскресенье. А в первые годы мог и по три раза в день.
Единственное, за пять лет, на что она не согласилась, — проглотить сперму или чтобы я кончил ей в рот. Я не насильник, заставлять не буду, это её право. В остальном она на всё согласна: даже золотой дождь был в ванной. Она хотела попробовать, я был не против, чтобы на меня (на тело, не на лицо) помочились, и в ответ сделал то же. Не скажу, что понравилось, но и не противно. Мы пробовали анальные пробки:
Слишком нежный для мальчика