здания. Спермы было так много, что потеки добрались по стене прямо до пола.
Хлюпание из пизды мамы достигло своего апогея. Наконец она начала трясти ногами и поскуливать.
Разрядка была мощной, она наминала свои голые бидоны и погружала три пальца в склизкое влагалище.
Аааввв.. Ммм...– согнувшись, мамка замерла с рукой в пизденке.
Переместив ее куда–то ниже, она начала действовать гораздо аккуратнее. Звуки, вырывающиеся из-за ее пухлых губ сменились на какие-то просящие.
Ммм?...... Мммммм?.... Э... Э.. Э..
— Бля, как же хорошоооо...– такие слова от мамы слышать мне еще не приходилось.
Мама развернулась на шезлонге и отклянчив свою жопень стала, все ускоряясь, дергать рукой. Я понял, что происходит, не сразу, но внезапно прозрел: моя мама игралась со своим очком. В ее руке была анальная пробка с фиолетовой стекляшкой на навершии.
Именно ее сейчас, вращая жопой и присядая на коленях погружала в себя мама. На ее лице выступили бисеринки пота и она стала как-то покрякивать при каждом погружении. Наконец она с силой ввела в свое очко пробку и застыла.
Удовлетворенно распрямив ноги и улыбнувшись, мама что-то написала в телефоне.
Следующий час я потратил на обустройство своего наблюдательного места: переставил стремянку, стараясь не шуметь подтащил два деревянных поддона и соорудил что–то вроде гнезда из двух толстых фуфаек. Как оказалось, все мои приготовления были тщетны. За исключением спектакля, устроенного мамой специально для бати, ничего интересного не произошло.
Ночью, когда все разошлись по своим спальням, родители явно сразу не легли, но мне пришлось довольствоваться только приглушенными звуками из-за закрытой двери их комнаты. Голос отца я не слышал вовсе, а мать что-то резко говорила. Потом началось ритмичное поскрипывание кровати, постепенно усиливающееся и быстро достигшее своего крещендо. Снова стал слышен голос мамы:
— Со... си, ее... щ... е...
— Быыыы.... ссс.. ттрее....
— Х....оч...ууууууу Эээ..ррр.. – на последнем слове голос мамы сорвался в визг и спинка кровати трижды с силой ударилась о стену их спальни.
Через десять секунд послышались шаги по деревянному полу комнаты и я поспешил ретироваться.
***
Ночь вторника, дача Эрика
Как известно, человека делает человеком не его природа, а его поступки. Не важно что происходит с тобой – главное, что ты собираешься с этим делать.
Могла ли Анна Сергеевна как то иначе выйти из такой щекотливой ситуации? Несомненно. Но история не терпит сослагательного наклонения, поэтому сейчас на разложенной тахте, запрокинув голову назад, членоприемник Эрика работал на полную мощность. Набухшая и похожая на гриб головка его хуя ритмично исчезала во рту Аньки. Левой рукой цыган поддерживал соску за голову, правая же месила сплющенные от гравитации титьки, шлепая по ним и сильно щипая за набухшие от прилива крови соски.
При каждом толке в рот бляди Эрик с кхеканьем вгонял ствол практически до своих волосатых яиц. Яйца эти Анюта еще пять минут назад нежно обсасывала своим ротиком, прижимаясь к ним языком. Потом чернявому это наскучило и он перевернул на спину и свесил голову давалки со своей тахты.
Приближаясь к кульминации, цыган навалился на Анну Сергеевну и резко, со каким-то рыком выдернул свой хер из рта бабенки.
Сперма Эрика ударила в лицо блядежке и пролетев дальше встретила препятствие только в виде двух загорелых полушарий цыганской спермодоилки.
Анька изнывала от желания и жаждала насадиться на хер своего ебаря. Вот только у Эрика сегодня были другие планы.
Он целый день наблюдал за семейством соседей и удовлетворённо убедился, что жопастая соседка прочно подсела на его хер.
Несколько раз ему были продемонстрированы прелести блядежки и однажды даже показан процесс разработки очка Анюты.
Вечером же она захотела самоуправства и практически заставила мужа отлизать ей, причем так и не дав тогда
Первый месяц года. Часть 5