Макс даже не мог опознать — странные устройства, от вида которых у него пересыхало во рту. Запах кожи, металла и легкий аромат лубриканта наполняли воздух, создавая пьянящую смесь, от которой голова кружилась, а член напрягался еще сильнее.
— Раздевайся, — приказала Лилит, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Ее поза была расслабленной, но взгляд — острым, как лезвие, следил за каждым его движением.
Макс начал снимать одежду, чувствуя, как ее глаза обжигают его кожу. Сначала рубашка — его пальцы дрожали, пока он расстегивал пуговицы одну за другой, ткань медленно обнажала его грудь, слегка покрытую волосами. Он бросил рубашку на пол, ощущая холодный воздух на коже. Затем брюки — он расстегнул молнию, и ткань с тихим шорохом соскользнула вниз, обнажая его бедра. Наконец, он стянул трусы, и его член, уже наполовину твердый, дернулся, освобожденный от ткани. Макс стоял голый перед ней, чувствуя себя уязвимым и открытым, как никогда раньше. Его кожа покрылась мурашками, а сердце билось так сильно, что он слышал его стук в ушах.
— На колени, — сказала Лилит, подходя ближе. В ее руках появился ошейник — черный, кожаный, с металлической пряжкой и прикрепленным поводком. Ее движения были плавными, грациозными, как у пантеры, готовящейся к прыжку.
Макс опустился на колени, холодный пол обжег его кожу, заставив вздрогнуть. Лилит наклонилась к нему, ее волосы слегка коснулись его щеки, и он вдохнул ее аромат — смесь кожи и чего-то пряного, возбуждающего. Она застегнула ошейник на его шее, затянув его туго, но не до боли. Металлическая пряжка холодила кожу, а поводок слегка натянулся, когда она взяла его в руку и дернула, проверяя крепление. Ощущение давления на горло было новым, унизительным и в то же время невероятно возбуждающим — его член напрягся до предела, пульсируя в такт его учащенному дыханию.
— Ты мой раб на сегодня, — произнесла она, глядя прямо в его глаза. Ее голос был твердым, властным, и каждое слово врезалось в его сознание. — Ты будешь делать все, что я скажу. Понял?
— Да, госпожа, — ответил Макс, чувствуя, как его возбуждение нарастает. Его голос дрогнул, выдавая смесь страха и желания.
Лилит потянула за поводок, и Макс пополз за ней на четвереньках. Пол был холодным и твердым, царапал колени, но он не смел остановиться. Это было унизительно — ползти по комнате, как собака, подчиняясь ее воле, но в этом унижении было что-то притягательное, что заставляло его член твердеть еще сильнее. Он чувствовал, как его яйца слегка покачиваются при каждом движении, а кожа на бедрах покрывается потом от напряжения. Лилит вела его по комнате, обходя мебель — низкий стол с кожаной обивкой, стул с металлическими подлокотниками, — иногда останавливаясь, чтобы отдать команды.
— Сидеть, — приказала она, и Макс опустился на пятки, опустив голову. Ошейник слегка сдавил горло, напоминая о его положении.
— Лежать, — последовал следующий приказ, и он лег на живот, чувствуя, как холодный пол прижимается к его обнаженному телу, а член вдавливается в твердую поверхность, вызывая смесь боли и удовольствия.
— Ко мне, — сказала она, слегка дернув поводок, и Макс пополз к ней, пока его лицо не оказалось у ее ног. Ее сапоги блестели в свете ламп, и он чувствовал запах кожи, смешанный с тонким ароматом ее тела. Лилит смотрела на него сверху вниз с легкой улыбкой, ее глаза блестели от удовольствия, которое она получала, наблюдая за его покорностью.
Она наклонилась, провела рукой по его волосам, слегка сжав их у корней, и дернула голову назад. Макс
Как мы сделали киргиза (продолжение)