застонал от неожиданной боли, но его член дернулся, выдавая его реакцию.
— Хороший мальчик, — прошептала она, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь. — Ты быстро учишься.
После нескольких минут такой игры она резко остановилась и выпрямилась.
— Встань, — приказала она, и Макс поднялся, чувствуя, как его ноги дрожат от напряжения.
Лилит подвела его к кресту, и Макс понял, что сейчас начнется нечто большее. Его сердце заколотилось еще сильнее, кровь прилила к лицу, а член пульсировал, предвкушая неизбежное. Она взяла его за руку, ее пальцы были холодными и сильными, и пристегнула запястье к кожаному ремню на верхней перекладине. Ремень затянулся, слегка впиваясь в кожу, и Макс ощутил, как его рука зафиксировалась в неподвижности. Затем она закрепила вторую руку, разведя их широко в стороны. Потом опустилась на колени — ее лицо оказалось так близко к его паху, что он почувствовал тепло ее дыхания, — и пристегнула лодыжки, широко разведя ноги. Он стоял, распятый, полностью открытый и уязвимый, его член торчал вперед, блестя от выделившейся смазки, а кожа покрылась мурашками от холода и предвкушения.
Лилит взяла в руки плеть — длинную, с множеством кожаных хвостов, которые слегка покачивались в воздухе. Она начала медленно водить ею по его телу, кончики плети касались его груди, скользили по соскам, оставляя легкий зудящий след, спускались к животу, обводили пупок и останавливались у основания члена, не касаясь его. Макс вздрагивал от каждого прикосновения, его дыхание становилось тяжелее, а кожа горела там, где проходила плеть.
— Ты готов к боли? — спросила она, подняв на него глаза. Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза, от которой его тело напряглось.
— Да, госпожа, — прошептал он, едва сдерживая дрожь. Его горло сжалось, а член дернулся, словно соглашаясь с его словами.
Она улыбнулась — жестокой, хищной улыбкой — и нанесла первый удар. Плеть хлестнула по его груди, оставляя красные полосы на бледной коже. Боль была острой, как ожог, и Макс застонал, выгибаясь в ремнях. Но тут же волна удовольствия прокатилась по телу, смешиваясь с болью, заставляя его член пульсировать сильнее. Лилит ударила снова, на этот раз по животу, кожаные хвосты обожгли кожу, оставляя жгучие следы. Затем по бедрам — удар пришелся близко к паху, и Макс дернулся, чувствуя, как боль отдается в яйцах. Она работала ритмично, постепенно увеличивая силу ударов, каждый хлесткий звук сопровождался его стоном, а тело покрывалось потом.
— Тебе нравится, раб? — спросила она, остановившись и проведя рукой по его вспотевшей груди. Ее пальцы прошлись по красным полосам, слегка надавив, и Макс застонал громче.
— Да, госпожа, — выдохнул он, чувствуя, как горят следы от плети, а его член готов взорваться от напряжения.
— Хорошо, — сказала она и отложила плеть, оставив его дрожать в ремнях.
Лилит подошла к полке и взяла анальную пробку — черную, гладкую, с широким основанием, слегка изогнутую, чтобы давить на простату. Макс сглотнул, увидев ее в ее руках, его анус невольно сжался от страха и предвкушения. Он никогда не пробовал ничего подобного, и мысль о том, что она собирается сделать, заставила его сердце биться еще быстрее.
Она вернулась к нему и встала позади, ее дыхание коснулось его шеи, вызывая дрожь. Лилит выдавила лубрикант на пальцы — холодный, скользкий — и медленно нанесла его на его анус. Макс вздрогнул от холода, его мышцы напряглись, но он не посмел пошевелиться. Она начала массировать его вход, круговыми движениями размазывая лубрикант, слегка надавливая кончиком пальца. Ощущение было странным, интимным, и он почувствовал,
Заведующая здравпункта