Невольник. Я невольник, и мне постоянно об этом талдычат. Я забывал своё имя, когда пребывал во власти своей госпожи. Память она выбивать ещё как умеет. Я был в рабстве у опытной садистки почти как три года. Три года истязаний и издевательств, и практически бесконечного умопомрачительного оргазма, которая она регулярно выжимала из меня своими изобретательными пытками. Я изучил до миллиметра все изгибы и ямки её стройных, чуть полноватых ног, все неровности и складки её обуви, я регулярно относил её босоножки и туфли сапожнику, чтобы он набивал непременно металлические набойки на каблучки, да ещё и затачивал их грани. Я перепробовал все плётки, которыми она наказывала, а это случалось часто. Последний раз это было позавчера, когда я не продержался под водой трёх заявленных ею минут. Вышло так, что я сосал член её любовника одновременно с пальчиками её стопы. Не хватило буквально десятка секунд, когда я вынырнул. Конечно же, со второй попытки всё получилось, испытание мне удалось, хотя я чуть не задохнулся, и вынырнул только после того, как проглотил всю сперму негодяя, ударившую из огромной, как яблоко головки под напором мне в горло. Я кончил ярко, до судорог, едва не лишившись сознания. А всё потому, что во время грязного совокупления госпожа методично ласкала мою мошонку. Мне было очень тяжело, только моя голова пребывала под водой, а сладкая парочка находилась в надводном положении, меня же госпожа придавила стопой ко дну ванны и я сосал в безвоздушном пространстве, моля провидение, чтобы ублюдок поскорее кончил. Меня в очередной раз профессионально и нагло изнасиловали. Но после этого акта свои сто плетей я всё равно получил, а потом отлизал госпоже киску. С ума сойти, она же чуть меня не утопила! Но ведь не утопила же. Наверное, опыт. Я это понял, когда она медленно выжигала оба клейма на моей заднице, пригвоздив мои руки к полу острыми шпильками сандалий. При попытке дёрнуться, шпильки тут же впивались в ладони настолько, что едва их не протыкали. Она знала своё дело, и боль от её сессий я ощущал ещё несколько суток. Болела спина, болели руки и ноги, болел растянутый рот, болело всё, но сладостный зуд от полученных оргазмов возбуждал сознание, и моё хозяйство вставало только от одной мысли будущей сессии, обещавшей быть экстремальнее предыдущей.
В обычной жизни её звали Лариса Анатольевна, рядовая начальницей отдела издания какой-то компании по реализации какой-то дребедени, деловая и расторопная. Она была руководителем среднего пошиба, занималась не пыльной работёнкой, брала взятки за оформление левака, и считалась вполне приличной дамой. О её садистских наклонностях не знал, пожалуй, никто. Были ли у неё рабы раньше? Скорее всего были, да видать, сбежали от её невыносимых пыток. Золотой дождь и копро она не практиковала, ей самой было противно даже думать об этом, однако она любила трамплинг, причём непременно острыми каблучками, практиковала контроль дыхания ножками, и прекрасно владела плёткой. Особо коронным номером у неё считалось засунуть глубоко ногу в рот, зажать пальчиками нос, и медленно считать вслух. Вначале до десяти, затем до пятнадцати, а когда счёт доходил до тридцати, или даже до сорока, она приказывала дрочить. Не знаю про других невольников, но я всегда бурно кончал. Вишенкой на торте было то, что в моей сперме она вымазывала ножку и заставляла её вылизывать, тем самым унижая меня ниже плинтуса. Ещё и нахально улыбалась при этом.
Себя она приказала именовать госпожой, а если пребывала в хорошем расположении духа, то разрешала называть себя госпожой Кристалл. Ну, видимо от того, что
Офицерская жена