Чё, Рак, не спится? - хрипло спросила она, её голос был пропитан вином и желанием, - Ебаться хочешь?
Веня молчал, его взгляд скользил по её телу. Он всё ещё видел её той Щукой из школы - недосягаемой мечтой. Но теперь она была здесь, реальная, с блестящими губами и тяжёлым дыханием.
— Даша, я..., - начал он, но она перебила, вскочив с дивана. Она шагнула к нему, прижимаясь грудью к его голой коже.
— Хватит пиздеть, - сказала она, её руки уже держали замёрзший, пока ещё безжизненный член, - Кто-нибудь выебет уже меня? Давай, Вень, покажи, что можешь.
Она толкнула его на диван, на своё место. Веня испуганно оглянулся на спящего Лебедя, чтобы ненароком не прикоснуться и не разбудить его. Дашины движения были быстрыми, уверенными, почти агрессивными. Она безо всяких сомнений опустилась головой к его члену. Всосала его, так же умело, как совсем недавно это сделал Толик. Сделала буквально несколько сосательных движений и, как только член вздрогнул, надуваясь, тут же запрыгнула сверху:
— Уфф! Бляяя! Кайф! Давай! Еби!
Веня испытал дикий диссонанс. В его мечтах Даша была нежной и ласковой. Здесь же сейчас он видел скачущую на себе Валькирию. Веня пытался угнаться за ней, но её ритм, её напор, её жадные стоны подавляли его. Она двигалась, как хищница, её ногти впивались в его плечи, а глаза горели. Веня чувствовал, как тонет в ней, но не так, как мечтал - не в любви, а в её ненасытной энергии.
Когда всё закончилось, Даша откинулась назад, тяжело дыша, её грудь блестела от пота.
— Неплохо, Рак, - усмехнулась она, - но тебе надо подкачаться. И люблю, чтобы меня жёстко ебли, а не просто охали подо мной. Понял? Давай следующую палку постарайся!
Веня лежал, глядя в потолок. Его мечта о Щуке, которую он лелеял годами, рассыпалась. Она была слишком дикой, слишком агрессивной для его тихого мира. Он понял, что любил не её, а образ, который сам придумал.
...
Утро было серым, с запахом сырости и похмелья. Веня рассказал о кислоте, и Толя, багровый от злости, заорал:
— Ты, ёбаный Рак, всё запорол!
Даша, уже одетая, лишь хмыкнула:
— Похер, пацаны. Прикольно было, но теперь валим отсюда.
Они загрузили банкомат в машину и поехали на пустырь за городом, где свалили его в канаву. Купюры, разъеденные кислотой, торчали из щелей, как насмешка над их планами.
На пустыре, под моросящим дождём, они стояли молча. Толя пнул банкомат, его мускулы напряглись, но в глазах была пустота.
— Я думал, мы сорвём куш, - буркнул он. - А вы, бля, только о себе думаете.
Даша закатила глаза:
— Толь, не пизди. Ты сам на Веню запал, а теперь строишь крутого.
Веня, сгорбившись, смотрел на них. Его любовь к Даше умерла ночью, а вера в Толю - ещё раньше.
— Мы разные, - тихо сказал он. - Как в той басне. Каждый тянет своё, и ничего не выходит.
Толя, сплюнув, ушел первым, сев в отцовскую девятку и укатив один. При этом Вене показалось, что тот бормочет что-то про Саньку из училища.
Даша, покачивая бёдрами, ушла к дороге, ловить попутку. Глянув на Веню, она сказала, что без него её быстрее подбросят. Так и получилось. Стоило ей только выйти на оживлённую дорогу, как тут же остановился джип. Соблазнительно изогнувшись Щука склонилась к приоткрытой форточке, о чем-то перекинулась с водителем и забралась в машину и уехала.
Веня остался у банкомата, глядя на испорченные деньги. Он понял, что их тройка - Лебедь, Щука и Рак - никогда не станет командой. Слишком разные у них дороги.
Подари мне боль и наслаждение