которую успели приобрести еще до смерти отца девушки. Девушка тогда как раз закончила школу и готовилась поступать в педагогический институт.
До этого их семья жила в старом, оставшимся от деда с бабкой доме, в котором не было не только водопровода, но и элементарного санузла. Хороший участок на окраине города имел несомненные плюсы, но необходимость ходить за водой к стоявшему во дворе колодцу и справлять малую и большую нужду в обычный деревенский сортир даже зимой с легкостью их перечеркивала.
По пути в свою комнату, в коридоре Оксана бросила мимолетный взгляд на белый, сверкающий чистотой унитаз, и вспомнила, что всю свою жизнь, с самого детства, какала и писала дома исключительно в горшок.
С того самого момента, когда Елизавета приучила дочку справлять нужду в емкость, в голове девочки появился какой-то блок, из-за которого бедняжка не могла расслабить сфинктер ни в сортире, до переезда, ни на унитазе, после.
В свои двадцать пять лет Оксана Юрьевна до сих пор опорожняла кишечник и мочевой пузырь в эмалированный горшок, будто маленькая девочка.
«Ничего», - пронеслось в голове учительницы, - «Сегодня я положу этому конец».
Сегодня девушка твердо решила дать бой своей старой привычки и окончательно избавиться от нее.
Переодевшись в домашнее (свободная футболочка и шортики), Оксана вернулась к матери. Присев за кухонный стол перед тарелкой с горячими пирожками, девушка сделала глубокий вдох, шумно выдохнула и объявила маме:
— Мам, сегодня я попробую сходить в унитаз.
Елизавета обернулась к дочке с выражением легкого удивления:
— Я думала, ты уже отказалась от этой идеи.
Девушка покачала головой:
— Нет, мам. Я хочу быть, как все. Хочу спокойно мочится и испражняться в унитаз, как нормальная девушка.
Елизавета пожала плечами:
— Если ты считаешь, что у тебя получится, то я буду только рада, - женщина ободряюще улыбнулась, - Ты ведь знаешь, что мама тебя любит и всегда поможет. Если хочешь, я буду рядом, когда...
— Нет, - выпалила Оксана, невольно сжав кулаки. – Извини, мама, я тоже очень сильно люблю тебя и благодарю за помощь, но я должна сделать это одна. Одна, понимаешь?
Девушка посмотрела в глаза матери взглядом, ищущим поддержку. И хотя губы Елизаветы медленно поджались, стирая улыбку, женщина спокойно сказала:
— Понимаю. Поступай, как считаешь правильным. Но знай, что я всегда готова помочь.
— Спасибо, мам.
***
Около восьми вечера Оксана почувствовала, как легкая тяжесть в ее животе заурчала и пришла в движение. Девушка, пребывавшая последнюю пару часов в легком нервном напряжении, с испугом и восторгом подумала: «Пора!».
Поднявшись с кровати и отложив книжку, молодая учительница вышла из комнаты. По пути в туалет, девушка на несколько секунд замерла в коридоре, размышляя, не стоит ли позвать маму на помощь.
«Нет, я должна сделать это сама», - твердо решила Оксана. Тут раздался громкий утробный рык, который превратился в громкий пердеж. Кишечник резко скрутило спазмом, отчего девушка поморщилась и поспешила в туалет, чтобы не обосраться прямо в коридоре.
Заскочив в санузел, Оксана резко сдернула шортики и трусики и хлопнулась голой попкой на стульчак. Давление экскрементов на сфинктер приблизилось к крайней точке, девушку бросило в пот.
«Сейчас!» - с победным восторгом подумала Оксана Юрьевна, чувствуя, что ее тело больше не может сопротивляться напору дерьма, а значит, она обязательно просрется в фаянсовую емкость.
Анус девушки, казалось, начал раскрываться, но тут же, словно испугавшийся зверек, резко сжался в напряженную точку, прочно закупорив выход прямой кишки. Оксана, уже почуяв неладное, попыталась расслабить кольцевую мышцу, но у нее ничего не вышло.
Животик бедняжки заболел, ее организм мечтал поскорее избавиться от лишнего балласта, но психологический барьер надежно удерживал дерьмо в заднице. Глубоко и часто
Анна